Ночная

В первую нашу встречу она поразила меня не меньше – как и его не по-хелльски хрупкое телосложение, и мягкий столичный акцент, и слабые вспышки на кончиках пальцев…

Что ж, плотные кожаные перчатки скрывали силовую пульсацию под ногтями, но улыбался он точно так же – одними губами. Глаза оставались холодны и бесстрастны. Его невеста – вообще-то действительно прекрасная, юная, темноволосая и белокожая – под этим взглядом вздрогнула так же, как и я когда-то.

Как и я когда-то, протянула ему руки, доверчиво вкладывая пальцы в его ладони.

И, наверное, даже точно так же уговаривая себя, что все будет хорошо, не может же столь мудрый и амбициозный человек ошибаться в своей грандиозной задумке?..

А профессор Тегиль Айвенна учтиво склонился к ее рукам, легонько касаясь губами тыльной стороны ладоней – сначала одной, затем другой. Неспешно выпрямился – и вдруг нашел меня взглядом, вмиг перестав улыбаться.

Первой его назойливое внимание заметила невеста. Следом за ней повернулся ко мне граф – а потом начали оборачиваться люди на площади.

Когда я попятилась, ощутив досадную слабость в ногах, было уже поздно.

- Держи ее! Хватай ведьму!

Я развернулась и опрометью бросилась в узкий проулок, ведущий от площади в Нищий квартал, а позади нарастал гул толпы, учуявшей новое развлечение.

Глава 16. Дружинник и епископ

Оберон, выбравшись из защитного круга, без лишнего шума переправил нас обратно в хижину бокора, в очередной раз подтвердив, что наличие в команде телепортиста здорово облегчает жизнь.

Внутрь, впрочем, никто особо не стремился, и мы столпились на опасно поскрипывающем крыльце.

Я уселась прямиком на доски, уложив голову Ясмайн себе на колени, и принялась медитативно разбирать золотистые пряди ее волос. Сестренка не просыпалась, и магия под ее ногтями светилась тускло-тускло, будто она очень долго колдовала без перерыва. Оберон тоже выглядел вымотавшимся и, кажется, едва сдерживался, чтобы не адресовать пару ласковых в адрес храмовых умельцев с их литаниями и защитными контурами.

Пока придворное воспитание побеждало, и Гейб-младший устало рассказывал, как его исхитрился повязать профессор Айвенна собственной персоной – пусть и при весомой поддержке стражи.

- Что со мной делать, граф не знал, а хеллец твердил, как заведенный, что я внук короля, магически одарен и за меня заплатят не многим меньше, чем за Эмори, - ровным голосом говорил Оберон.