Ночная

Раинер помог мне восстановить равновесие и тотчас же убрал руки, словно боялся обжечься.

- Не пропаду.

В этом я и так не сомневалась – а продолжать разговор что-то вдруг расхотелось.

В городе и правда праздновали.

Даже стражники на воротах оказались слегка навеселе и на вооруженного храмовника с девицей, по щиколотку измазанной болотной грязью, взглянули без особого интереса и неодобрения. Раинер попытался было завязать диалог, но от него только досадливо отмахнулись: не иначе, в сторожке дожидалась своего часа еще бутылка-другая.

- Запах изменился, чувствуешь? – с затаенной надеждой заметил храмовник, отчаявшись добиться чего-нибудь от стражников.

Как по мне, не слишком. От города всегда пахло одинаково: нечистотами, дымом и сырым деревом. Но сегодня и впрямь что-то изменилось, исчезла какая-то тревожная, горчащая нотка, к которой я так привыкла за последние месяцы, что уже не обращала внимания.

На окраинах было непривычно пустынно. Зато где-то в центре громко играла музыка и царил праздничный гомон, и мы, не сговариваясь, нырнули в мучительно знакомый проулок, чтобы срезать дорогу до городской площади.

Уже за пару кварталов стал виден дым – и я, проклиная себя последними словами, догнала Раинера и трусливо вцепилась в ленту десятника, переброшенную через его плечо.

- Это не казнь, - понимающе усмехнулся храмовник, перехватив мою руку. – Видишь, дым светлый? Костер жгут просто так, без масла и… не трясись. У тебя грамота от храма, помнишь?

- Помню, но не уверена, что она все еще действительна, - пробурчала я.

Заледеневшие от страха пальцы медленно отогревались в его ладони, но думать о хорошем у меня не получалось – в отличие от него. – А костер может просто догорать, между прочим.

- Тогда бы пахло по-другому, - упрямо покачал головой воспрявший духом Раинер и добавил шагу.

На площади, перехватив ошарашенный взгляд подзагулявшего стражника, он спохватился и выпустил мою руку, но я уже и сама успокоилась. Казням здесь все-таки так не радовались – по крайней мере, бочки с дешевым молодым вином точно не выкатывали.

Да и помост у спуска от замковых ворот явно сооружался для комфорта высоких гостей, а вовсе не для того, чтобы чернь могла насладиться кровавым зрелищем.

Сейчас помост пустовал, но напыщенный герольд в выцветшем камзоле то и дело провозглашал, что «добрым жителям» надлежит выпить за помолвку графского советника, красоту и плодовитость невесты, а также долгие лета собственно графа.