Фамильное древо

Табло кофе-машины утверждало, что напиток будет готов через тридцать секунд, внутренний таймер – что собственно надворный советник явится где-то через пару минут, и я позволила себе выглянуть из кабинета и полюбоваться суетой в коридоре.

Юный рабочий в форме орденской прислуги выронил новую табличку и мучительно покраснел.

- В-ваше Высочество… - выдавил он и быстро склонился, не решаясь подобрать табличку.

Я сделала вид, что никаких излишних проявлений эмоций не заметила, знаком позволила выпрямиться и нейтрально сообщила:

- Я пожелала взглянуть на грядущие изменения.

Рабочий покраснел еще гуще и поспешно подхватил с пола аккуратную белую табличку. На двери нового надворного советника она смотрелась бы вполне строго и формально, если бы не мелкий шрифт внизу, призванный подсказать самым непонятливым, что Его Сиятельство граф Вейланд Риндвист ри Гейб и прокуренный ирейский носорог Рино – одно и то же лицо.

Увы, до того момента, как это запомнят без сносок и пояснений, пройдет еще не один день.

Рино появился на пороге собственной приемной в восьмом часу утра и завис, зажав в руке дверную ручку и уставившись на вторую створку, где отныне красовалась строгая белая табличка с неуместной, но необходимой сноской.

- Нет, вы не ошиблись, это ваш кабинет, - сдержанно известила я его и предложила кофе.

Утро начиналось как обычно.

- Вот теперь верю, - хмыкнул он и залпом выдул всю чашку, словно там была прохладная вода. С удовольствием потянулся и невоспитанно нацелил на меня палец. – Вега, признавайтесь: вы практикуетесь в искусстве проклятий, как ваша почтенная прародительница?

Я с укоризной покачала головой, но его предсказуемо не проняло.

- Разумеется, нет, Вейланд, я лишена магического дара, - известила я его, - а имплантат мне вживят не ранее, чем через год после рождения ребенка. Без доступа к магии родовой дар к проклятиям не проявляется в полной мере, и тратить время на его развитие не имеет смысла. Кроме того, мне не хотелось бы, чтобы кто-то из потомков повторил мою судьбу.