Фамильное древо

И еще забавнее оказалась привычка даже сейчас, спустя еще три недели, по-прежнему звать его Третьим: окружающие не понимали, о ком идет речь, если я называла его по имени, и в повседневных разговорах я все так же прибегала к порядковому номеру.

Рино говорил, что я привыкну. А Третий с неизменной тактичностью откликался на все возможные варианты, ничем не выдавая своего отношения к тому или иному обращению, и я невольно стала предпочитать рекомендованное этикетом:

- Ваше Высочество, - окликнула я, дождавшись характерного щелчка сенсоров, - вы сильно заняты?

- Как раз держу жениха за пояс, - невозмутимо отозвался он после небольшой паузы.

– Эрдан счел, что сейчас самое время для поспешного бегства через окно, и, кажется, забыл, на каком этаже находится. Как скоро можно будет продемонстрировать ему невесту? Пара минут восторженного ступора была бы очень кстати.

- Я бы предпочла продемонстрировать ей жениха, - тоскливо вздохнула я, но не стала признаваться, что в день своей свадьбы с лордом Альгринн выглядела такой же идиоткой (как, подозреваю, и сам маркиз).

– Но могу предложить вам отличный способ отвлечь Эрдана, если вас не затруднит оттаскать за уши лорда Константа ди Эмбера и подробно объяснить ему, чем померанцы и мирт отличаются от лилий.

- А он разве не в особняке Джейгор? – удивленно уточнил Его Высочество.

Я повернулась было к двери, за которой скрылась Хикари, но быстро заставила себя смотреть в окно, умиротворяться и думать о хорошем.

- Нет. Доставил цветы и сразу удалился.

Вы не могли бы прислать нормальный букет невесты? На женской половине слезы и паника, я не могу отлучиться.

Разговаривай я с Рино, он непременно уточнил бы, отчего – успокаиваю или участвую? Но это был Третий со всей его неизменной дипломатичностью: аналогичный вопрос наверняка вертелся у него на языке, но так и не прозвучал.

Временами мне не верилось, что он вообще настоящий.

- Разумеется. Я отдам приказ садовнику. А Константу уши надерем чуть позже, сообща.

- Чур, мое – правое! – безапелляционно потребовала я и отключилась.

Оставалось самое сложное: пойти в покои к Джоане и ненароком не присоединиться к слезам и панике на радость язвительному начальству. Отчего-то я чувствовала, что очень к ним близка, хотя до появления у меня уважительной причины оставалось еще несколько недель.

- Проблема с букетом решена, - известила я, закрыв за собой дверь.

- А с бутоньеркой? – нервно спросила тетушка, безостановочно вертя в руках веер.