Фамильное древо

– Боюсь, вынужден придерживаться той же тактики, ибо восхищен не меньше.

Баронесса позволила себе короткую понимающую улыбку. Уж она-то отлично понимала: если мужчине действительно понравилось платье на очаровательной леди, он не станет его беречь, а постарается поскорее снять.

- Конст сказал, у вас какое-то дело ко мне, – с некоторым сожалением покосившись на недопитый чай, произнесла она, снова усаживаясь.

- Да, - откровенно нахмурился Его Высочество и тоже сел. – Вы умеете распознавать привороты?

- Что, вас опять кто-то попытался?.

. – недоуменно моргнула великолепная баронесса, расслабленно положив обнаженные руки на подлокотники кресла. – Рино говорил, что придворные маги должны были усилить защитные плетения.

- Все доработали и усилили, - сухо кивнул Третий. – Речь не обо мне. Я хотел, чтобы Вы проверили на приворот леди Альгринн. Разумеется, счет за Ваши услуги оплатит королевская казна.

Леди Хикари раздраженно отмахнулась и протянула ко мне обе руки. Я покорно вложила в них свои ладони и замерла, позволив этой невероятной женщине сосредоточенно щуриться и осматривать меня, будто в поисках скрытого послания.

Ее магия ощущалась, будто легкая игривая щекотка.

А вот слова жалили, будто рой озлобленных ос – хотя, должно быть, она хотела меня успокоить.

- Нет, приворота нет. Все в порядке.

Его Высочество нейтрально улыбнулся ей и выразил пожелание увидеть счет в течение трех дней. Я заставила себя поблагодарить подругу и осталась с ней допивать чай за ничего не значащей женской болтовней, надеясь, что она поможет мне привести мысли в порядок, как помогала всегда.

Возвращаться в особняк, пока там еще творит неподражаемый Крейг Ривз, я откровенно боялась.

А Его Высочество вскоре вежливо откланялся и ушел встречать хелльскую делегацию, ни словом, ни жестом не дав понять, как его задели напрашивающиеся выводы – что художник мне действительно нравится до ватных коленей и заплетающегося языка, как никогда не нравился сам принц.

***

Хикари с трудом дождалась, пока Его Высочество удалится.

Ей, как и любой благовоспитанной леди, никогда не проявляющей излишнего любопытства при свидетелях, не терпелось разузнать все подробности о моем «подозреваемом».

Разговор с ней не показал ничего неожиданного. Все мои сведения о художнике сводились к тому, что у него было трудное детство, а еще он талантлив и возмутительно хорош собой. Я не могла даже с уверенностью сказать, найдутся ли у нас общие темы для беседы, - но голову теряла исправно.