Фамильное древо

Этот художник был вопиюще молод и хорош собой; он определенно напоминал мне кого-то, но в первое мгновение я лишь скользнула по нему взглядом и застыла, как привороженная, перед его триптихом.

Для своего творения он выбрал не привычное полотно, не дешевую бумагу и не экзотичные папирусы. Это было толстое стекло с легким голубовато-зеленым отливом на срезе.

Сюжет отсутствовал как таковой. На трех витражах радужной волной взлетали ввысь десятки, сотни бабочек – и ни одна не повторялась, не совпадала ни оттенком, ни рисунком на крылышках, ни их формой; но что-то общее пронизывало всю картину, заставляя ее казаться цельной, завершенной и невероятно волнующей в своем стремлении вверх.

Солнечный свет беспрепятственно проходил сквозь изображение и падал на траву многоцветными лучами.

- Павеллийские самшитовые крылатки, - прокомментировал художник, заметив наш интерес, - в течение своей жизни постоянно меняют окрас. Их миграция – просто невероятное зрелище.

- Они ведь ядовитые, - тихо сказала Джоана и чуть сильнее сжала пальцы на моем предплечье.

- Леди прекрасно эрудирована, - ослепительно улыбнулся художник. – Крылатки становятся ядовиты, как только превращаются в бабочек.

Я наконец смогла оторвать взгляд от смертельной радужной волны на стекле – и снова прикипела.

Пожалуй, я впервые в жизни видела мужчину, способного поспорить красотой с Третьим.

То есть… менее похожие типажи было еще поискать. Его Высочество собрал в себе лучшие черты старой ирейской аристократии: изящное телосложение, точеное лицо, великолепные манеры и поставленная самыми именитыми хореографами пластика движений.

Стоящий передо мной мужчина чем-то ассоциировался с нарисованной им волной. Легкая небрежность в одежде – воротник рубашки, распахнутый чуть сильнее, чем следовало бы, свободно развевающийся конец пестрого шелкового шарфа, торчащая из кармана узких брюк тонкая перчатка; невозможного оттенка глаза – темно-голубые, как небо над морем перед грозой, - темные брови вразлет, будто он всегда немного хмурится, и асимметричная улыбка, наполняющая все черты лица каким-то неуловимым внутренним светом, отличающим действительно красивых от рождения людей.

Склоняться перед ним не хотелось определенно.