Свеча мертвеца

В Шитонге шел дождь, такой сильный, что фары арендованного автофлакса подсвечивали не столько дорогу, сколько сплошную стену воды впереди. Из серебристо-серого марева выглядывала разве что черная гладь антигравитационного покрытия да кованые ажурные балюстрады, отделяющие проезжую часть от искусственного обрыва.

На Иринее шутят, что основатели Шитонга долго искали на болотах такое место, где не было бы ни единой сухой кочки, и весьма преуспели в этом начинании. Путеводители именуют его Городом Мостов, потому что даже из здания в здание зачастую невозможно перейти по земле – по причине ее отсутствия.

Местные же ничтоже сумняшеся прозвали Шитонг Тонущей Столицей. Это, конечно, преувеличение: на самом деле в болото медленно, по сантиметру в год, уходит только северная окраина, где, к моему тайному злорадству, расположены Академия Целителей и филиал Хелльской Гильдии Магов.

По счастью, посольство Ирейи находилось на другом конце города. Но от вездесущих мосточков, перил и балюстрад это не спасало.

Вопреки традициям возводить представительства других стран в их исконном архитектурном стиле, здание посольства представляло собой стандартную иринейскую постройку: приземистый дом на «курьих ножках», густо поросших блаженствующим от вечной сырости мхом, с цветастой односкатной кровлей и всенепременным аистовым гнездом возле печной трубы.

Высечь половину сооружения в скале, как это принято на Ирейе, не представлялось возможным – поскольку до ближайшего горного хребта насчитывалось тринадцать часов лету.

Об обычной для ирейцев подъездной площадке перед посольством тоже речи не шло. От основного моста-магистрали к зданию отходило узкое ответвление, старательно огороженное коваными перилами, и упиралось аккурат в порог. Развернуться здесь было негде – но привычный к столичной тесноте водитель легкомысленно взлетел над оградой и заставил автофлакс описать круг на месте. В какой-то момент нас ощутимо тряхнуло – видимо, оба бампера вывесились за пределы антигравитационного покрытия – и снова выровняло.

А водитель невозмутимо приземлился и разблокировал двери.

Рино, преспокойно продрыхший всю дорогу, проснулся даже не от толчка, а только когда вышедший нам навстречу незнакомый мужчина в черном мундире услужливо открыл пассажирскую дверь. Сонный следователь от такой галантности едва не вывалился наружу, но повис на ремне и многословно и цветисто озвучил, что думает о зрении доблестного лакея, неспособного определить, с какой стороны сидит дама.