Свеча мертвеца

- Вы уверены? – с робкой надеждой спросила Мира.

Я развела руками.

- Мое имя уже начали забывать. Тебя, видимо, это не коснулось исключительно потому, что в последнее время мы общаемся довольно часто и подолгу.

Рино откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди и вытянув ноги под стол, и тяжело вздохнул.

- Меня зовут Вейланд Риндвист ри Гейб, - сообщил он и тут же коварно поинтересовался: - Что я только что сказал?

Я покорно повторила.

Лорд асессор адресовал брату пространную и, несомненно, многоэтажную тираду, от которой Его Высочество обреченно поморщился, а Мира, не вытерпев, вмазала любимому мужу локтем под ребра.

- Здесь вообще-то не он один виноват, - справедливости ради заметила я. – Это я решила не идти к ведьме.

От неожиданности на благородной физиономии Его Высочества крупным шрифтом обозначилось саркастичное: «Да ты что?!» - но принц все-таки предпочел промолчать.

- И я понимаю, что теперь убрать меня с пути постараются не только заговорщики, но и Его Величество собственной персоной, - продолжила я. – Но, возможно, король прислушается, если я поклянусь, что не стану препятствовать матримониальным планам династии? Если Третий спокойно женится на кандидатке, которую выберет семья… - я осеклась.

В последнее время я, пожалуй, научилась слишком хорошо разбираться в спектре его каменных гримас.

- Ни одна кандидатка не оставит тебя в покое, - честно сказал Рино. Вопрос согласия короля он деликатно обошел, и воображение охотно нарисовало мне почтенного седого папашу Третьего, величественно восседающего с точно таким же «черта с два!» на лице.

- Просто потому, что меня он выбрал сам? – недоверчиво переспросила я. – Как по мне, это выглядит унизительно в первую очередь для самой кандидатки.

- Ты говоришь с позиции человека, который всю жизнь выбирал сам, - криво улыбнулся Третий. – Ни мне, ни женщинам, которых будет рассматривать семья, никто и никогда не позволял подобной роскоши.

Рино смотрел прямо и серьезно. Мира с нескрываемой жалостью переводила взгляд с меня на принца и, кажется, едва справлялась с желанием загнать Третьего на пентаграмму Равновесия немедленно.