Занимательное артуроведение

 – Как мой Фенрих славно возил его метлой по бокам! Ведь недаром предание гласит: «Бьет – значит, любит!». А уж как я любила моего Фенрюшечку! А Бозик! О! Он ведь был под вашим отцом в тот злосчастный день… Мы так надеялись, что он приведет… Привезет… Найдет убийцу отца!

– Да он не способен найти даже кормушку овса, не то, что убийцу отца!

– Тилли, не смей!

– Не называй меня «Тилли»!

– Мам, ну что ты, в самом деле, – вмешался я. – Ты же знаешь, как Матильда…

– И ты туда же? Тилли, Герми, разве вам не дорога память об отце?

– Мама!

– Мама!

– Тилли! Герми! Тилли! Герми! – по-обезьяньи скакал за столом Леопольд.

– Конь прибыл на рассвете, – начал конюший, – и они…

– Как – на рассвете? – повернулась к нему матушка, шелк ее платья угрожающе зашелестел.

– Дак – как? – стал оправдываться конюх. – Ну, так вот – на рассвете!

– Где ты шлялся все это время? Сейчас же уже обед! – пророкотала Геранья.

– Выпори его, мам, – попросил Леопольд. – Он все врет.

– Заткни фонтан! – рявкнула матушка. Лео покорно выполз из-за стола и поплелся в сад: требовавший починки фонтан уже давно грозил затопить наши георгины.

– И ничего наш дорогой Тристан не врет, – глядя на конюшего, сказала матушка самым ласковым голосом, от которого у того подкосились ноги. – Правда, ведь?

– У-э-ппп, – кивнул Тристан.

– Врет, – поддержала наказанного Лео Тильда.

– Порют-то на конюшне, – возразил я. – А он – конюх. Сам себя он выпорет, что ли? Как вдова оруженосца?

– Рот закрой, – велела милая мама. – Не то пойдешь Леопольду помогать.

Тут появился Лео – мокрый, грязный, но веселый.

– Заткнул! – гордо сказал он, усаживаясь за стол.

– Рада за тебя, – кисло сказала матушка. – Ответствуй! – Бросила она слуге.

– Ага, – кивнул конюх. – Вернулся на рассвете.

Его качнуло, но он продолжал:

– К седлу был приторочен верный оруженосец леди Хрунгильды, Причард Калидомский!

Матильда полыхнула пожаром. Она всегда так полыхала даже при упоминании, так называемого, друга детства, с которым они вместе росли – болвана-переростка Прича, самым главным достоинством которого были непомерной величины уши.