Паргелий

Я считала посыльных про себя, пытаясь заранее свыкнуться с мыслью, что мы застряли тут в лучшем случае до вечера.

В обеденном зале нас уже дожидались дымящиеся оладьи и горячий чай, надолго примирившие меня с незапланированным визитом. Не то чтобы я побаивалась Герцога, но после продолжительного общения с этим дружелюбным стариканом хотелось вымыться со щелоком. Он никогда не позволял себе лишнего, с бесконечным уважением отзываясь и о Верховной, и о нашем искусстве; с равным же пиететом он относился и к настоящему герцогу, наместнику острова, который, по слухам, приходился ему отцом, но так и не признал незаконнорожденного отпрыска, - зато заключил с ним ряд весьма взаимовыгодных договоров, - и к мастерам-ворам, и к шарлатанам, и даже к наемным убийцам, если те хорошо знали свое дело.

Вряд ли главный криминальный авторитет Лиданга не понимал, что я о нем думаю. Но уже после первого моего посещения Кальдеры у нас установился шаткий нейтралитет, до лицемерности дружелюбный и вежливый.

Уж что-что, а заводить и поддерживать связи мерзкий старикан умел.

- Кого-то ищете? – приветливо поинтересовался он, когда мы слопали по оладье и с преувеличенным восторгом похвалили кухарку. В смекалке ему тоже было не отказать. В руках он уже нетерпеливо мял подсунутый каким-то мальчишкой список – наверное, очередность лечения, нуждающаяся в подтверждении начальства; но Храм всегда сначала просит пожертвование, а уж потом восстанавливает Равновесие.

- Ищем, - кивнула Лили.

– Несколько дней назад к вам должен был прийти маг, возможно, не один, и попросить наемника на заказ.

- Приходил такой, - тут же кивнул Герцог. – Славный такой парень, нанял самого дорогого убийцу, даже не торговался. Прямо здесь и остановился. А что?

- Где он сейчас? – напряженно спросила я.

- Наверху, с Тинкой, - охотно ответил он – и я подорвалась с места, оставив Лили объяснять, что случилось.

Равновесие подарило Герцогу уйму сыновей и пару внуков, но дочь у него была всего одна, безмерно обожаемая и избалованная.

Если для мерзкого старика и было что-то святое, то это – Тинка. Сыновей он натаскивал, напористо и жестковато, - кого пристроил к ворам, кого к жулью, кого оставил при себе, готовя преемников; но дочка всегда оставалась в стороне от этой его стороны жизни. Тинка училась гостиничному делу, готовясь унаследовать термы, и блистала на всех приемах, куда только допускали нетитулованных особ, в поисках выгодной партии.