Паргелий

Держу пари, сколь бы убедителен ни был ищейка со своим искренним намерением жениться на младшей жрице Храма, из списка подозреваемых меня так и не вычеркнули – как раз на основании того, что у меня личные мотивы тоже имелись.

- Бумаги о твоем назначении уже подписаны, - только и сказал Его Величество ищейке, отвернувшись от меня. – Ты можешь возглавить комиссию с завтрашнего дня. По завершению расследования тебе переходит должность ревизора Ордена Королевы, после окончания проверки ты будешь зачислен в отдел старших агентов.

Кажется, у нас с Рино снова стало «удивительно похожее выражение лица», но король на такие мелочи не отвлекался.

- Что до вас, сестра Мира, - продолжал он, - вы должны будете присутствовать на открытии первой школы для магов. Занимать в ней должность или нет – решать вам, но, если у вас возникнет такое желание, мы все еще не нашли методиста.

- Вы уже не верите, что вас вылечат, - тихо констатировала я.

Его Величество криво улыбнулся.

- Я хотел бы, чтобы после меня осталось как можно меньше незавершенных дел.

Я кивнула, прикусив губу, и больше не решалась отвлекать его от инструкций.

Он сильно напоминал мне Верховную. Только вот ей с зоной ответственности повезло гораздо больше.

В моих покоях в течение высочайшей аудиенции успели еще раз прибраться, и дорожная сумка перекочевала из-под кресла в комод, а в старой вычурной вазе снова жизнеутверждающе топорщились белые ромашки.

Я нагнулась поближе, с наслаждением втянув в себя пропахший горьковатым ароматом воздух, - и не смогла ни выдохнуть, ни даже вскрикнуть от резкой боли в передавленной шее. В слепой панике схватившись за горло, нащупала только согретый моим собственным теплом металл.

Тонкая цепочка шейных часов под пальцами задвигалась сама по себе, затягиваясь все туже, и последней мыслью была даже не досада от того, что Рино действительно умчался в Орден, а короткое и страшное: «Я подарила такие же Анджеле и Лили!»

Глава 49. Как разобраться в себе

Сознание возвращалось медленно, урывками, как будто было уверено, что ему тут не рады, - и, в общем-то, нисколько не ошибалось.

Дышать оказалось больно. Думать – тоже.