Паргелий

Если мне кажется, что обращаться на «Вы» к девушке намного младше меня, несколько странновато, то здесь я этого делать не смогу. Даже если по-прежнему считаю вежливость необходимой. Держу пари, ты мне «выкнуть» сейчас тоже не сможешь.

Я кивнула, поуспокоившись, наконец опустила взгляд – и снова вздрогнула. Из левой половины моей груди тоже тянулась нить, пульсирующая золотистым светом в такт ударам сердца, - и с каждой вспышкой чуть ярче разгорался розовато-рыжий огонек внутри меня самой, будто я проглотила здоровый такой фонарь.

Что ж, будем знать, - за Гранью точка Внутреннего Равновесия светится точно так же, как это представляется при медитациях. Только раньше она всегда казалась мне льдисто-голубой…

Я встряхнулась и снова взглянула на второго Эльданну Ирейи. Он будто бы чего-то ждал, так что я сочла необходимым поинтересоваться:

- Ну, и где этот желтушный паршивец?

- Так вот какого мнения ты о человеке, который спас тебе жизнь? – возмущенно поинтересовался ищейка.

Я готова была поклясться, что мгновение назад его не было рядом – а тут вдруг возник, будто единственное, что заставляло его существовать, - это другие люди.

- На самом деле мое мнение еще хуже, - честно призналась я. – Ты вполне мог спасти мне жизнь, не трогая этот вулканов поднос! Я не знаю, как емко описать свое отношение к человеку, который с таким упорством гробит сам себя!

- Самоубийца, - любезно подсказал он, выступая в узкий круг света.

Я с запозданием осознала, что источник этого света – я сама.

Круг действительно расширялся с каждой пульсацией моей нити жизни, постепенно выхватывая из густой черноты той стороны сверкающие островки снега, изломанные контуры мертвых ветвей и крошечные вихри, танцующие вокруг непрошенных гостей. И в этом свету все становилось каким-то бесцветным, ровным и невыразительным, будто окружающий мир сам подстраивался, чтобы ничем не нарушать мое внутреннее равновесие.

Широкоплечая фигура выступившего вперед ищейки как-то странно съежилась, ссутулилась; пронзительно-зеленые глаза заплыли, на скулах снова выступили желтые пятна, стремительно расплывающиеся по всему лицу.

Следом появилась красноватая сыпь, и походка капитана заметно изменилась: теперь он снова берег отекшие ноги и старался лишний раз не поворачивать голову.

Таким я видела его в первый раз – и, кажется, до сих пор находилась под впечатлением. А теперь к нему добавилась еще и погасшая нить жизни, безвольно уходящая ввысь.