Паргелий

Причем первое заведение откроется в Нальме, потому как привлечь сюда учителей будет значительно проще, нежели в провинцию. Но маленькие маги часто бывают излишне эмоциональны и разрушительны, - тут он снова сдержанно улыбнулся, видимо, вспомнив Луару, едва не спалившую ему волосы, - а значит, здание придется тщательно зачаровывать, чтобы ученики не навредили ни себе, ни окружающим. Почему бы не предусмотреть в нем тайник? Разглашать местоположение хранилища мне кажется нецелесообразным.

- Да, это было бы благоразумно, - согласно кивнула леди Джиллиан и тепло улыбнулась принцу.

И куда только делось неприятие к навязанному жениху?

Хотя чего уж там, Третий способен мертвого уболтать. Что говорить о юной девушке? Стоит только захотеть… или хотя бы смириться с отцовской волей.

- Хорошо, - Его Высочество живо застрочил на четвертом листе, между делом вытащив откуда-то из ящиков стола пятый. – Раз этот вопрос решен, перейдем к следующему. Сестра Мира, у Вас уже есть наработки касательно речи?

Я усмехнулась, уловив в его речи знакомые интонации и манеру раскладывать все по тщательно пронумерованным полочкам.

Кое в чем принц походил на отца больше, чем можно было представить.

- Есть, Ваше Высочество, - созналась я и вытащила из потайного кармана платья потрепанную тетрадь. Переписать свои вдохновенные каракули на чистовик я не успела – увлеклась вышивкой – и теперь оставалось только краснеть.

Если Третий и хотел высказаться на тему моего почерка, то воспитание ему не позволило, и он молча вчитался в заметки, положив раскрытую тетрадь на стол.

Леди Джиллиан с любопытством подсела ближе, почти касаясь его плеча. Компаньонка поощрительно безмолвствовала, и я, не выдержав, отвернулась.

И наткнулась на заинтересованно-насмешливый взгляд ищейки, который будто бы напоминал, что сейчас – самое время серьезно задуматься о сорока кошках. Я отвернулась и от него.

Меня еще рановато называть взрослой здравомыслящей женщиной, но это не значит, что я питала какие-то иллюзии насчет Его Высочества.

Сейчас надо всего-навсего успокоиться и сосредоточиться на ледяном шарике над своим солнечным сплетением.

«Мне не нужно ни его сердце, ни его тело. А ему от меня не нужно и вовсе ничего».

Теперь – точно ничего. Все, что могла, я сделала. Осталось только прочитать тот самый стишок по бумажке – и можно будет, наконец, вернуться в Храм.