Паргелий

Над предплечьем явно работал хороший врач, сумевший-таки вернуть конечности былую подвижность, но шрам все равно противно ныл к дождю, мешая полноценно функционировать.

А потом сообразила сразу две вещи: во-первых, дело в неаккуратном рубце, зажавшем нерв, а во-вторых, пентаграмму следовало вышивать где-нибудь на рукаве или подоле, а не на груди. Впрочем, пациента такое положение вещей ничуть не расстроило, - зато не на шутку смутило и испугало меня. Успокоилась я только тогда, когда поняла, что меня подсознательно перевели в категорию хоть и чужих, но полезных людей: портить отношения с посланницей Равновесия ради сиюминутных развлечений дядюшка не станет.

Слишком расчетлив и благоразумен.

Следом Горин попросил помочь одному родственнику, которому, вообще говоря, нужен был стоматолог-трансплантолог, а не жрица. Отказать я все же не решилась, неописуемо осчастливив внеочередного племянника предложением залезть мне под куртку, держа в руке чужой зуб. «Родственник» хоть и поорал, но в итоге пришел в такой восторг, что пообещал рекомендовать меня всем своим друзьям.

Что-то подсказывало, что проблемы у них будут той же характерно асфальтовой направленности…

Словом, когда я наконец-то вырвалась из злополучной «Бегущей воды», мне нестерпимо хотелось нырнуть в ручей, чтобы как следует отмыться, убить кого-нибудь с особой жестокостью и рухнуть спать. Я была готова даже допустить изменение последовательности запланированных действий, но увы: изведшийся ищейка караулил меня у самой верхней ступеньки лестницы, ведущей из Расселины, и наверняка воспротивился бы попыткам прикончить пару-тройку ни в чем не повинных граждан.

Осознав это, я тут же возжаждала прибить его самого, но капитан, не обращая внимания на мое настроение, с облегчением выдохнул и бесцеремонно прижал меня к себе, напрочь лишив свободы действий.

- Отпусти, - придушенно попросила я. – Многовато мужиков для одного дня.

- Что? – ищейка мгновенно отстранился и так побледнел, что я все-таки смилостивилась:

- Ты меня простишь, если я скажу, что криминогенная среда Нальмы несколько оздоровилась?

Вместо ответа меня повторно сгребли в охапку, уже не обращая внимания на протестующий писк.

Впрочем, пищала я больше для проформы, на деле поймав себя на неожиданном спокойствии. После повышенного внимания Горина и его прихвостней мне и впрямь это было нужно, но признаваться я не собиралась.