Импровиз. Сердце менестреля

Острой болью вспыхнула рассеченная перстнем губа, перед глазами поплыл багровый туман, сквозь который проступила вытянутая физиономия с редкой юношеской бородкой и сведенными к переносице бровями. Надо лбом, главным украшением которого служил багровый прыщ с белой головкой, топорщились напоминающие солому волосы.

Пальцы Ланса сомкнулись на рукояти шпаги. Окружающие лица расплылись, сливаясь в цветастое кольцо, превращаясь в толпу. И только одно выделялось четко и резко, как символ веры, высеченный на алтаре. Лицо юноши в нездешнем пелисе и сапогах с голенищами-раструбами.

Глубоко вдохнув, менестрель медленно выдохнул.

У плеча его обидчика возникло напряженное лицо Коэла. Командир стражи решительно взял юношу за локоть, но тот стряхнул его руку

— Похоже, у прана возникли кое-какие претензии ко мне? — раздельно произнес Ланс. Слизнул кончиком языка кровь с рассеченной губы.

— Будь ты проклят, скользкий трепанг! — Юнец с рыком шагнул вперед, но его сжали с двух сторон Коэл и седеющий воин в васильковом камзоле с вышитым на груди дельфином — по виду тоже уроженец Браккарских островов.

Только сейчас Ланс заметил, что музыка смолкла. Должно быть, Регнар тоже спешит, чтобы принять участие в недоразумении. Этого только не хватало.

— Не слишком ли обязывающее заявление? — прищурился менестрель. — В особенности для малька, еще вчера бывшего икринкой? — Альт Грегор понимал, что делает глупость, но остановиться уже не мог.

— Песчаная акула! Каналья! — Парень рванулся так, что едва не выскользнул из рук схвативших его людей. — Шут! Музыкантишко!

Краем глаза Ланс заметил приблизившегося прана Гворра Аркайлского. Лимонно-желтый дублет с вышитым черным единорогом, на поясе посеребренный охотничий рожок, с которым наследником герцогской короны не расставался никогда. Рядом с ним стояла, с интересом наблюдая за перепалкой, Кларина, и ее супруг, барон из Дома Сапфирного Солнца, чье имя менестрель никогда не пытался запомнить.

Он кривовато улыбнулся — кровоточившая губа стремительно вспухала — и вытащил из-за пояса перчатку, все еще мокрую, измазанную в желтой глине местных дорог.

Регнар схватил его за рукав, что-то торопливо зашептал в ухо, но было поздно. Смятая в комок перчатка прицельно ударила задиру-островитянина в лицо, отскочила, оставив грязный след на жидких усах, и шлепнулась на пол.