Импровиз. Сердце менестреля

Теперь же заплыла жиром, щёки не уступали округлостью тем же булочкам, а к изначальному подбородку добавились еще два.

«А ещё бы, — подумал Регнар. — Такая вкуснотища каждый день. Мне бы столько сдобы, я тоже раздулся бы, как мыльный пузырь».

Он не спеша поднес чашку к губам, подул, осторожно отхлебнул. Изо всех сил сдерживаясь, медленно взял булочку... Подумать только! Когда-то он терпеть не мог корицу. Они все — трое неразлучных друзей — ненавидели корицу. Коэл один раз даже отхлестал ножнами шпаги булочника, который забыл о его пристрастиях и попытался всучить присыпанный корицей «рогалик».

Бывший капитан стражи его светлости тоже переживает сейчас нелегкие времена. Перебивается случайными заработками. А ведь у него семья — пятеро детей. Хорошо, хоть старший брат, наследник Дома Радужной Рыбы, иногда передавал через бывающего в городе по делам управителя замка немного денег.

Громко хлопнула дверь. Ученик мага — двенадцатилетний долговязый балбес Адран — ворвался и с разбегу налетел животом на стол.

Блюдо подпрыгнул, булочки раскатились по столу. Чашка в руке Регнара дрогнул, проливая густо-коричневую жидкость на белоснежную скатерть.

— Адранчик! — возмутилась мать. — Как ты себя ведешь?! Поздоровайся с мэтром!

Но малолетний пройдоха уже сунул в рот булку, лишь промычал что-то, похожее на курлыканье журавля с завязанным клювом, и убежал с такой же скоростью, с какой и появился.

Маг, не отрываясь, смотрел на расползающееся по скатерти темное пятно.

— Ой, не переживайте, мэтр! — взмахнула пухлой ладошкой Нинелла.

— Большего горя не было бы. Скатерть постираем. А вот кто нам его светлость вернет?

— Что? — От неожиданности Регнар поперхнулся теплой сдобой. Закашлядся, прикрывая рот ладонью.

— Запейте, запейте, — словно курица квохтала жена златокузнеца. — Может по спине постучать вам?

— Не... Не надо... — Сумел наконец-то вдохнуть маг. Сделал три долгих глотка. Чай слегка горчил и мятной свежестью холодил нёбо. — Что вы сказали о его светлости?

— Так вы мэтр разве колокольный звон не слыхали?

— Слыхал.

До сих пор в ушах гудит.

— Преставился наш герцог. Отдал душу Господу... — Нинелла мелко и как-то суетливо сотворила знамение. — Соседка говорила, за полночь ему совсем худо стало. Лекарь кровь пускал — не помогло. Вызвали отца Сабана, духовника, значит, его светлости. Тут-то прана Лазаля и соборовали... А, не дожидаясь первой стражи, он и помер.

— Да примет Господь его душу... — Грустно пробормотал Регнар, вспоминая старика-герцога.