Зерно граната

Жизнь текла размеренно и спокойно. Заботы в садах и на пашнях, домашние дела, прогулки с подругами. Но всё вдруг стало казаться пустым и пресным. Иногда я застывала, глядя на горизонт, будто из этой дали мог кто-то появиться, хотя решение должна была принять я сама. Сжимая кольцо, спрятанное в холщевый кармашек среди драпировок хитона, я представляла как сорву цветок, оставленный для меня Гадесом в Ниссейской долине, и внутри вспыхивали искры, предвкушая встречу. Вот только я прекрасно отдавала себе отчёт, что этот день станет последним днём моей жизни на земле.

О Владыке Аида ходили разные слухи: о его жестокости, безжалостности и равнодушии. И хоть я видела его совсем другим, а наш долгий разговор под ивой на многое пролил свет, всё же сомнения тревожили меня. Но так сладко замирало всё внутри, когда я вспоминала его объятия, и хотелось верить, что все его слова были правдивы и честны.

Всё чаще Деметра замечала мою отрешённость и рассеянность. Иногда она улыбалась мне чуть тоскливо и, нежно расчесывая мои волосы, напевала.

— Ты совсем ничего не ела сегодня, — мать положила мне на тарелку мягкого козьего сыра и подвинула блюдо с фруктами. Заблуждение о том, что боги питаются исключительно амброзией и дымом жертвенников, вызывало у самих богов только смех, но мы не спешили развенчивать этот миф. Так боги выглядели иными, недосягаемыми.

С самого утра Деметра была встревожена и то и дело выглядывала в окно, прислушиваясь к шуму на улице, но я, увлеченная своими мыслями, едва ли это замечала.

Но мойры решили всё по-своему. Я прибирала посуду со стола, готовясь заговорить с мамой, но вдруг оступилась, — кольцо, подаренное мне владыкой подземного мира, выпало из потайного кармашка и покатилось по полу прямо к ногам Деметры. Я замерла на несколько мгновений, пока она поднимала кольцо с пола и разглядывала его. Её взгляд потух, плечи опустились, а губы прошептали едва слышно: «Всё же свершилось предначертанное».

Поговорить нам так и не удалось: послышались далёкие раскаты грома, и Деметра, встрепенувшись, шагнула ко мне и сжала в объятиях.

— Я люблю тебя, доченька. Больше всего на свете, — прошептала она, и слова её сквозили такой болью, что страх сковал моё тело.

— Мама… — едва смогла прошептать я, но Деметра тут же перебила меня, быстро зашептав. — Ты должна бежать, сейчас же.