Черная метель

И можно попробовать воспользоваться последними словами Нины и перевести разговор на другую тему.

— Нет, не стоит так винить себя. Лин просто немного приболела, закапризничала, и я решила, что мне будет спокойнее, если я возьму ее с собой.

Объяснение прозвучало глупо, но было принято княгиней с пониманием и даже, как показалось, с облегчением. Во всяком случае, морщинки на ее лице разгладились, и выражение легкой тревоги в глазах растаяло. Нина отстраненно наблюдала, как слуги в военных мундирах ловко и аккуратно накрывали на стол и разливали напиток в большие фарфоровые кружки.

Девана воспользовалась моментам, чтобы внимательнее присмотреться к хозяйке дворца и решить, как вести разговор дальше. Можно было избрать чисто деловой, отстраненный, холодный стиль, а можно было показать скрытую обиду, заставить собеседницу и дальше чувствовать себя виноватой. Но Девона не хотела ни того, ни другого.

Когда солдаты уже удалились на расстояние достаточное, чтобы можно было с уверенностью рассчитывать, что ее слов никто не услышит, княгиня коснулась каштановых прядей и некоторое время перебирала в молчании. Взгляд ее был устремлен в пространство за плечами дракона, туда, где луна уже полностью вступила в свои права.

Девана коснулась чашки и сразу же отдернула руку. То ли напиток был настолько горячим, то ли пальцы ее настолько заледенели, но прикосновение вызвало резкую боль. Ничего не осталось, как потрясти пальцами в воздухе и произнести пару фраз, не очень уместных в обществе благородной особы. Возможно, именно эти слова заставило княгиню очнуться и с удивлением взглянуть на гостью.

— Надеюсь, вы не сильно обожглись.

Дана почувствовала, что боль ушла и покачала головой:

— О, нет. Это просто шок.

Теперь в глазах цвета ночи отразилось непонимание, и Девана тяжело вздохнула. Ведь она даже не знала, существовало ли в кельтском языке слово шок. Кстати, она даже не была уверена, что произнесла это слово и всю фразу на кельтском.

— Я не ожидала, что чашка может быть настолько горячей.

Княгиня сложила тонкие руки на груди и прищурилась.

— Однако вы меня удивили.