Черная метель

Или в случае опасности для всех. Именно для всех. Это подчеркнула тогда Сольвейг, младшая, но чрезвычайно активная девушка, время от времени начинавшая прохаживаться по комнате и заламывать руки.

Девушки сказали, что ее мать погибла на войне. Этим словом они обе называли только одну войну, великое событие, закончившееся гибелью мира. Их мира. Сольвейг родилась на Мысе проклятий тогда, когда сражения уже почти утихли, но уцелевшие маги все еще пытались вырвать из рук драконов места пригодные для жизни. Чаще всего после таких стычек эти земли становились столь же непригодными для нормального существования, как и большинство других, некогда счастливых и мирных.

Девочку отправили в другой мир, причем не одну. Это было очень важно. Понимание того, что дракон может отправиться в другое место не один, а забрав с собой другого человека, само по себе было потрясающей новостью. Это открывало необыкновенные перспективы. Услышав эту часть рассказа новой подруги, Дана тогда даже растерялась, стараясь не показать, какое впечатление на нее произвело известие, фраза, которую Сольвейг произнесла походя, как само собой разумеющееся.

Девона задумалась и почти пропустила продолжение короткой и не очень интересной истории.

Тогда же она получила новость от альва, что, что корабль с беглецами из Марсилии уже ошвартовался внизу, у каменного причала, и тот, кого она ждала, ради которого покинула столицу, наконец прибыл.

Сольвейг и Александра, переглянувшись, попрощались, явно с облегчением, что больше не придется делать вид, что рады встрече с соплеменницей.

Уже спускаясь по лестнице, устланной мягким, приятно пружинящим ковром, Дана мельком подумала, что интересно было бы узнать, насколько эти две особы разобрались между собой со старшинством и сколько магической энергии истратили на свои разборки.

Раздумья прервала Лин, как всегда своим вопросом полностью застав врасплох.

— Почему царевич Орик пришел на помощь Ариобарзану во время битвы в Персидских воротах?

Лин умудрилась все-таки протащить в карету свою книжку, и теперь, гневно уставившись на госпожу ректор, требовала пояснения прочитанному.

Девона же просто не понимала, о чем шла речь, хотя произнесенное девочкой персидское имя заставило вернуться к недавним вызывающим не радостные ассоциации воспоминаниям.

Пару секунд Девана раздумывала, что ответить маленькой всезнайке, но, в конце концов, ничего не придумала и хотела уже под каким-нибудь предлогом перевести разговор на нейтральную тему.