Черная метель

Румянец начал заливать бледное лицо, и это пошло Аланне на пользу. Жизнь заиграла на щеках, и яркая волна коснулась шеи и устремилась дальше. Девушку начала бить мелкая дрожь и в темноте, затянувшей серые небеса, вот-вот могла сверкнуть молния.

“Какая же она осенняя. Вся на контрастах. Желтый лист, уносимый порывом ветра, замерший на мгновение в одиноком солнечном луче”.

Губы девушки дрогнули, и она прошептала:

— Так нельзя. Это нехорошо.

Канцлер продолжал рассматривать ее в упор, изучая достоинства и недостатки внешности служанки.

Мысленно он принял решение, в конце концов эта девушка ничем не хуже и не лучше любой другой. У них теперь равенство и братство. Арнольд уже собрался отпустить пальцы, но Аланна опередила его. Девушка отвела его руку довольно решительно.

В этот момент она покраснела еще сильнее, хотя казалось, это вообще невозможно. И тут же вновь опустила глаза.

Канцлер неожиданно для себя пожал плечами. Все это ему начинало нравиться.

И он решил поинтересоваться, кем на самом деле являлась служанка. Но она вновь опередила его, заставив почувствовать глубокое удивление,

— Я знаю, что лекарство плохо помогает, потому что мой отец тоже часто страдает от мигрени. И я стараюсь ему помочь.

Арнольд придвинул ей стул, на который девушка уставилась с изумлением, если не сказать со страхом.

— Расскажи мне о себе, Аланна. Хотя бы немного. Кто ты? Я знаю, что ты служишь здесь, в канцелярии, уже пару лет.

Неожиданно для себя он понял, что обратился к девушке на "ты". И рассердился. На нее и на себя. И еще он вдруг почувствовал, что возбужден. Возбужден по-настоящему, по-мужски грубо. Ее голос странным образом еще больше добавил ему желания и одновременно заставил опомниться.

— Я служу здесь полтора года, господин канцлер. Я из рода Фолэ. Аланна Кендрик Фолэ.

— Из рода? Твои родители королевские арендаторы?

Арнольд перебил ее достаточно резко и вновь разозлился на себя.

Дернул ее за руку, заставив присесть на стул, при этом нависая над ней всем телом.

К его удивлению и облегчению она никак не отреагировала на его действия, не показала ни испуга, ни возмущения, только зрачки расширились до границ возможного, почти скрыв серую пелену под черной тайной.

— Мой отец — священник. Дед бежал в Кельтику с севера из-за пролива после Войны деревьев. А на родине он имел право на Простой герб.