Черная метель

— Вот и Олег так сказал. Раньше персидские маги не могли совершать такое. Как бы они не назывались.

Девана пожала плечами. Сколько бы магических сил не было в распоряжении этих псевдобогов, она все равно должна была когда-то закончиться. Не зря же персы так активно стали использовать порох.

— Теперь есть опасения, что их армии пойдут на север.

Было удивительно, как вовремя состоялся их сегодняшний разговор с княгиней. Нет, флот Великого княжества не поплывет к берегам Кельтики, а, может быть, наоборот, скоро он отправится в Средиземное море.

— Все эти послы сбежали не зря. Их война с королевством теперь выглядит совсем несвоевременной.

Глаза Ковентины сверкнули, и на лице появилась хитрая улыбочка.

— Я им так и сказала. И у них у всех усы буквально повисли. Нет, ты представляешь? А Золтан сказал, что против их кавалерии не устоит никакой Шах-равар.

— Шахривар.

— Неважно. Прости. Я пошла искать пелерины.

И через мгновение она уже уцепилась за проходившего мимо солдата с подносом полным бокалов.

А Деване осталось предаваться размышлениям, что же еще может сегодня произойти. Предчувствие, что события этого вечера еще даже не приблизились к своему апогею, не желало покидать ее. Дракон не спал, дракону было грустно, и дракон ожидал очередной встречи с неизведанным.

— Мадам Девана.

Она оглянулась, и взгляд ее уперся в самый настоящий лед. С этим взглядом с оттенками арктической стужи она уже была знакома и никак не ожидала встретить хозяина этих глаз здесь, в этом месте.

— Женщина эта и беды лихие наслала на смертных.

Только Надежда одна в середине за краем сосуда

В крепком осталась своем обиталище — вместе с другими.

Появление среди этих людей, готовых распять посланника персидского царя, конечно же, было необыкновенным событием. Но для нее еще во многом приятным.

— Только не говорите, Ноах, что с Гесиодом вы тоже были знакомы лично.

Маг улыбнулся бледными губами, склонился и коснулся ее руки поцелуем так, словно оставил свою отметину, печать, аромат, еле ощутимый, но такой знакомый. Глядя снизу вверх, не отпуская пальцы, в которых холод мог бы заморозить не только этот цветущий сад, но весь мир в одно мгновение, подвластное ее желанию. И желанию этого человека. Вопреки его желанию. Вопреки ее желанию. Вопреки всему.

— Здесь меня зовут князем Баламиром Рифейским.