Летопись Кенсингтона: Кенсингтонский народный фольклор

– Расхищать народное добро?! – свистящим шепотом спросил Фред. – Обкрадывать честных тружеников капитализма?! Это же бунт!

– Хорошо, – убрал руки Элтон. – Сколько просишь?

– Вот это уже разговор настоящего… – Фредди задумался. – Как же тебя назвать-то… Знаю! Слава мне! Вот это – разговор настоящего капельмейстера!

– Капель? – воздел брови Элтон.

– Не в том дело, что капель, а мейстера!

Элтон приосанился и разгладил воображаемые баки.

– Вот чем мы начнем наш торг, – сказал Фредди важно.

– Вещ сия мне нужна для того, – занудно сказал Элтон, – чтобы приготовить самогон.

– Во-первых, самогон гонят, – менторским тоном заявил Фредди. – Это и ежу понятно.

Из-за двери показался смертельно пьяный еж – редкостная дрянь, позор Стингового зоопарка, – покачался немного, приподнял шляпу и с идиотской ухмылкой хлопнулся на пол.

– Вот, а во-вторых, как ты, кобра, собрался в печке-буржуйке самогонку-то гнать?

– Во-первых, сами вы змеищща, и сами вы буржуй, – не остался в долгу Элтон.

– Мою печку, – сказал Фредди, и голос его дрогнул. – Мою печечку. Мою печурочку. Переплавить такую превосходную печь в агрегат для приготовления адского варева? Да ты просто прр! – он сделал гадкий звук языком.

– Я и тебя приглашу, – искушал Элтон. – А так – останетесь без выпивки, гражданин козлищев.

– Кто это – «останетесь»? – осовел Фредди. – Как это – «козлищев»?

– А я что? – и в притворном ужасе Элтон засунул себе в рот носовой платок. Полчаса он бился, пытаясь вытащить платок на волю, а потом, когда молодость победила, изрек:

– У меня послезавтра день рожденья!

– Выпивка будет, ведь правильно? – сработала природная извилинка Фредди.

– Будет, – кивнул Элтон. – Без этого нельзя. Только вот самогонного аппарата нету.

– Как – нету? – поразился Фредди.

– Так плавить надо, – лицемерно сказал Коллинз. – Печка ж твоя.

– Моя, – кивнул Фредди. – Однако продам.

– Сколько просишь?

– Сколько дашь?

– Немало – фунт!

– Опупел? Я сам ее за три фунта купил!

– Купил? Не смешите мои запонки! Чей у нас нынче печной магазин, гессловский? Вот мы у Пера-то и спросим! А вот, кстати, Гессле идет.