Голос из тьмы

Совершенно по-свойски, будто знает уже десять лет кряду, приобнял за плечо и повел куда-то в сторону от происходящего.

- Послушай, Данан… - начал Дей, когда они отошли от остальных на почтительное расстояние. Данан тут же вывернулась и встала к мужчине лицом.

- Дей, я надеюсь, ты понимаешь, почему я…

- Да брось, - махнул он рукой. – Я к тебе без претензий, это и правда было лучшим решением в той ситуации. Не жахни ты в меня, меня б уже сожрали. Так что спасибо.

- Фух, - Данан заметно расслабилась.

- Кстати вот, – Дей выудил из-за пазухи бутылек вроде тех, что Данан носила в чародейской поясной сумке.

Данан взяла презент: жидкость внутри казалась черной, но, наверное, на свету она цвета запекшейся крови, решила чародейка.

- Мне придется это пить?

- Не только это, – отозвался Дей. – Но ты можешь в некотором роде утешиться: эту кровь ты пролила из исчадий лично.

Данан поглядела на флакон, сунула в сумку.

- Спасибо.

- Всегда рад! – отозвался Диармайд.

- И часто ты носишь с собой такие флаконы?

Дей сделал удивленную физиономию:

- Да всегда. Просто пустые не всегда бывают под рукой. Но, к счастью, именно сегодня я поймал Поющую Погибель, и пришлось выпить зелье восстановления.

Данан улыбнулась – Дей говорил такими интонациями, что обижаться или испытывать чувство вины просто не получалось.

- Кстати, я хотела спросить…

Дей снова приобнял Данан и потащил вперед:

- Спрашивай!

Данан застряла где-то между раздражением и желанием посмеяться над его непосредственностью.

- Когда Смотритель находится рядом с исчадием Пустоты, каждый его выдох говорит об этом, – так говорится во всех легендах о вас. И я знаю, что это правда. Чем больше исчадий, тем ярче серебряный блеск в его глазах, крови и легких.

- Глазастая, - похвалил Дей, но Данан слышала в комментарии издевку. Еще бы, это все знают!

- Тогда почему вены Редгара вздувались черным?

Дей неспешно шел, ведя Данан рядом.

- И впрямь глазастая, - сказал совсем иным тоном. – Редгар смуглый, и была почти ночь… – Дей снова посмотрел на Данан. Та шла, задрав голову и глядя в упор на мужчину. Да, такую досужими рассуждениями не проймешь. Диармайд усмехнулся, на сей раз безрадостно, отчего Таламрин поняла, наконец: смешливость – его самая закоренелая привычка, не более того.