По морям; По земле; В небесах… Одиссея капитана Станислава

С детства я впитала постулат о том, что для здоровья полезно начинать день с овсяной каши.

Поэтому утром я съедаю её и грустно смотрю, как Теодор уписывает две порции омлета и три больших тоста, густо намазанных маслом и медом.

Чтобы никто не решил, что за столом среди нас обжора, он объясняет такой аппетит нежеланием выслушивать лекции Дена по естественной истории. После этого эпатажа Акула начинает кряхтеть, мессир Грейсток улыбаться, а Ден ещё аккуратнее размазывать овсянку тонким слоем по тарелке.

— Ден, а ты не думал начать писать мемуары? — глумливо вопрошает Теодор. — Можно мне еще кофе?

— Уууууууу! — с подвыванием, докладывает снизу Рамзес— Я тут! Я голодный.

— Правда, пушистик? Мы все рады, что ты имеешь такой замечательный аппетит, но по-моему, ты съел больше всех, и должен был наесться, — говорю я.

— Ден, спорим, что за мою коллекцию кораллов можно выручить целое состояние в Роме. Ваши монахи всегда покупают всякую дрянь,— просветил Теодор глухую к его словам аудиторию.

В то утро тоже всех завёл Леопард, это было его основное занятие на галеоне.

— Ух, ты! Здорово! — вдруг воскликнул он. — К нам же припрётся роммский лоцман.

Капитан отложил приборы и уставился на него.

— Послушай, Теодор,— начал он, — я не желаю влипать вновь ни в какие истории. Мы просто должны мирно пройти Республику, согласно договора. Тем более, что у нас Наследник.

— А у меня нет ни времени ни сил. И подготовить команду и корабль, а тут ещё Леопард со своей коллекцией и оборотень, с грязными лапами, — вставил Боб.

А Тео засопел и грустно уставился на Акулу.

— Я же не прошу кока жарить ноги римского лоцмана для псины,— заявил он. — У него наверняка варикозные вены. Хотя, на островах, Мак Уак решил бы, что это редкий деликатес. Но ребята, поохотившись на птеродактиля вместе с нами, станут их есть, хоть бы и в кляре.

— Я вообще-то не про вены лоцмана, а про успех предприятия и его подготовку, — наконец, возмутился Боб.

— А этот Марриолани? — высказался тут Скелет, серьезно. — Из поповских женоподобных гомиков?

— Ты спросил кто такой мессир Руиллиди Мариолани? — удивилась я. — Это же один из Высших в Триумвирате! Он же богоподобен... Он светлый...

— Не негр? — подсказал Тео.

— Так все говорят, — честно сказала я. — Но он стар. Ему пятьдесят, наверное. Он ведь отец нашего Дена.