По морям; По земле; В небесах… Одиссея капитана Станислава

Несмотря на тяжёлую ночь, спали недолго, и после полудня, едва дождавшись теней, по жаре ушли от пещеры и уже начинавшей смердеть туши хищника. Часа через три тяжёлого подъёма в гору, достигли русла почти высохшего ручья и по его относительно гладкому, выточенному водой дну продолжили восхождение.

Место для новой ночной стоянки выбрали у небольшого источника, который пробивался из щели между скал. Собрав валяющиеся рядом камни, траву и какие-то ветки, люди соорудили подобие изгороди и ночью мирно спали.

На четвертый день каменистая почва уступила место камням, на которых, цепляясь тощими корнями, произрастала только огненная красная трава с узкими и тонкими зазубренными листьями, способными разорвать даже ткань. Потом исчезла и она. Впереди маячила вершина одинокой скалы, похожей на вулкан, из котлована которой, по предположению Мак Уака и вылетал на свою охоту страшный летун-людоед.

***

Из дневника Полины.

Вечером в нашем лагере поднялся сильный шум. Голосистый петух, которого все обещали вот-вот сварить в котле, поднял крик. Он не просто кричал по-петушиному, провожая солнце — из птичьего горла вырывалась какая-то доисторическая ярость! Будто пернатый вожак созывал всех на бой. Выглянув из палатки, я обратилась к нашему удивительному толстячку Скелету — смешной усатый пират опекал меня.

— Дядюшка, что у нас за шум?

— Поймали чёрную смерть, — нехотя ответил он, — Иди-ка отдыхать, мисс.

С этими словами он встал и захлопнул полог моей палатки. Нам с Кеем ничего ни оставалось, как лечь спать. А утром мой попечитель решительно заявил, что отправляет меня на корабль с дядюшкой Ски, под охрану Мери. Я, было, хотела возразить, но мне объяснили, что дорогая Мери не любит быть одна. Пустота на палубе её пугает... Так, пиратский кормчий и мы с Кеем оказались на корабле, отрезанные кромкой сине-зелёной прозрачной глади от острова диких зверей.

Вечером, выходя из каюты подышать прохладным морским ветерком, я услышала пение. Пела Мери... Её голос был подобен переливам арфы. Звуки напоминали шелест влажной от дождя листвы, а от её фигуры словно исходил свет, веяло свежестью соснового бора... Я стояла, любовалась закатом, слушая волшебную мелодию... Солнце, мигнув последним лучом, закатилось за горизонт, и всё стихло.