По морям; По земле; В небесах… Одиссея капитана Станислава

— Пока что нет, Гризли, но иногда в таких местах они точно встречаются, — проговорил шкипер и показал на аборигенов, которые стояли на коленях, обратив лица к горе, а губы туземцев громко произносили только один звук:

— Ю ююю юююююуууу..

— А где Гогг? — спросил Хьюго, осмотревшись.

— Он пошёл дальше, выше ещё одна дыра, — ответил Боб.

— Возможно, найдет там съедобное, — с явным сомнением отметил Теодор.

Вторая пещера располагалась выше и, чтобы достичь её входа, необходимо было ещё карабкаться по острым гребенчатым уступам.

Не долго думая, Теодор выстрелил в темноту и, проверив таким образом ещё и потолок на прочность, возглавил рейд во вторую пещеру.

Оттуда с громким беканьем, на радость охотникам, выскочил не леопард, а старый горный козёл. И, хотя мягкое мясо водяных свинок было намного вкуснее, отряд был рад ночлегу в закрытом от ужасов природы месте и сытному ужину.

***

Весь день был посвящён наблюдению. Тринадцать одинаково нелепых фигур передвигались в его сторону вереницей. Шли медленно. Существа имели четыре лапы, но использовали для ходьбы только две. Две другие, напоминающие молодые и гибкие ветки, они приспособили их для захвата разнообразных предметов, которые несли с собой. Ему было любопытно. Беспокойство за свой отросток притупилось в процессе исследования.

Вечером на закате зверята захватили маленькую пещерку и убили старого козла. Но расцветший ярко-красный жгучий огонь навёл его на удивительную мысль. Когда-то давно он находился в месте, которое называлось сад. И там тоже ходили такие звери. Потом страшный ураган сумел оторвать его от земли и принёс сюда. Это было так давно, что он забыл. Потом наступила ночь. Время его спокойных размышлений. Над белой короной раскинулось звёздное небо.

***

Ночью спали мало. Когда мгла упала на дикий лес, раздался мерзкий тявкающий хохот голодной гиены. Стая сбежалась к подножию скалы у пещеры, чтобы подобрать кровавые останки старого козла. Снизу слышался громкий хруст раскалываемых костей, а отдававшееся эхом в ночном небе чавканье вызывало в горячем ночном воздухе непроизвольный озноб.