По морям; По земле; В небесах… Одиссея капитана Станислава

— Не Мелорн, а сущее наказание! — всю дорогу ворчала Мери, — то ему не так, это ему не так! Читать не хочет, писать не хочет, картинки, и те, рассматривать не хочет! Ну до чего бестолковый!

Потом она повернулась к Полине, застывшей у очередной лавки и, увидев на ней платки, спросила:

— Не замёрзла?

Та весело покачала головой в смешной соломенной шляпе.

— Тепло ведь совсем!

— Ну, мало ли... — Мери мимоходом поправила тунику, грозно посмотрев на торговца.

От взгляда смуглой красавицы-великанши тот только зацокал языком.

Полина открыла, было, рот — спросить откуда она знает, где Маас, но вспомнила, что подруга рассказывала про вечный брачный союз мелорнов и, увидев новую лавку с цветным жемчугом Южного моря, застыла опять.

— Руку дай, — услышала она краем уха. — Ухмыляющийся толстяк протянул отвернувшейся высокой красотке потную ладонь и, под хохот друзей, поспешил за ней, на ходу просовывая ноги в шлепки. Полина осталась у лавки.

***

Когда через час они спустились со скалы, на которой находился портовый рынок, и вышли на холмистую равнину, Мери, наконец, отвлеклась от мыслей и обернулась. Вокруг росли высокие кусты с широкими колючими листьями, похожие на опунцию, и вдалеке виднелась пальмовая рощица. Мелорнская дева шла по дороге между пригородом и морем.

— Ты кто?, — встала она, как вкопанная.

— Я? Я почти твой раб, моя милашка, здесь не плохо! Иди ко мне, — произнёс в ответ толстый маленький человечек.

— Где Полина? — ещё не сообразив всего до конца, повторила великанша.

— Я, я теперь твоя Полииина, — пробормотал он, протягивая руку, и, замирая... Через руку, прямо на глазах, прорастал шевелящийся зелёный росток, с капелькой крови на конце.

Великанша облизнула губы, сказала: «Гадость!», и, приблизив свои глаза к нему вплотную, прошипела: «Где?!».

Толстяк попытался вырваться и, упав в тёплую пыль кричал: «Не знаааю!».

Кусок земли на дороге вмиг стал плодородным.

***

После получасового бега, который был больше похож на бег иноходца, Мери оказалась в лощине. Вдали виднелись заболоченная дельта небольшой реки, впадающей в море, заросшая жёлтыми листьями тростника, и холм, на котором высилась усадьба, а за ней начинался город.