По морям; По земле; В небесах… Одиссея капитана Станислава

Убивший семью генерала Орильи и вновь назначенного на должность губернатора края виконта Невтона Младшего, полковник Джон Милвертон, не питал иллюзий на свой счёт, понимая, что рано или поздно его попробуют уничтожить. Но когда судьба подарила ему герцога Ампла он понял, что такой заложник вполне может обеспечить его будущее. Именем герцога он развернул широкомасштабное строительство укреплений на суше, оберегая свою добычу, как от диких племён, так и от регулярных войск.

Визг пилы и стук топора заглушил шорох тропического леса.

По холмам в долину реки волокли вековые бревна. И там, с тыла огромного города быстро возникала новая крепость-форт для защиты от нападения со стороны реки.

***

В настоящий момент, полковник в крайнем раздражении инспектировал строительство. Вороной мустанг из далёких степей Бхенина, стоящий целое состояние, хрипел на жаре под раздражённым наездником. Диаметр доставленных пушек не совпадал с амбразурами форта, и всадник в широкополой шляпе, дико вращая глазами, лично, влёт, опускал плеть на плечи проштрафившегося начальника стройки.

— Где вы нашли этих идиотов? — орал он. — Смотреть мне в глаза! Не уворачиваться! Запорррюю!

Наконец, он устал и менторским тоном продолжил опрос.

— У Вас есть приказ губернатора! Мой приказ! Вы должны за месяц построить надежные укрепления. Сейчас война! А Вы отказываетесь уважать меня и мой труд! Неужели Вы думаете, что я не повешу Вас?

Белый от пережитой боли и ужаса строитель только пробормотал:

— Война? С кем война-то.

..

Но подняв взгляд на налитые кровью глаза, он поспешно сообщил «Да, господин, Война! И мы будем защищать форт!"

С вершины холма некий рыжеусый наблюдатель крикнул.

— Вижу пароход. Рейсовый «Нептун» из Мертиса. Без опоздания.

— Вот! — грозно, но уже поуспокоившись, сообщил окружающим полковник. — Сегодня рейсовый пароход, а завтра — флотилия! Будут разгружаться — смотреть внимательно! Инородцев, метисов, оборотней не пускать! Всех пришлых на контроль! Военных задерживать и ко мне, лично!

И бросив взгляд на показавшуюся на реке точку, пришпорил коня!

***

Он помнил, как вернувшись с охоты, не услышал криков своих женщин, готовых драться за лишний кусок мяса, не было шуршания листвы под лапами щенков, запаха молока, хвои и сырых шкур его братьев.

Зато стоял человеческий смрад, а в воздухе неуловимо пахло смертью. Свирепость не была свойственна его нраву, но забыть, как он катался по гальке у реки и рвал себя зубами, оборотень не мог.