По морям; По земле; В небесах… Одиссея капитана Станислава

Перед ними сплошным зелёным коридором буйно цвела приречная растительность. Кругом ухала, квакала, стрекотала и щебетала жизнь во всем своём неисчислимом многообразии. Здесь цивилизация была полностью разгромлена дивной красотой первобытного леса. В конце зелёного туннеля на резной декоративной скамье сидел смешной человечек. В синих чулках с розовыми старомодными подвязками, ярко-жёлтом камзоле, с прорезями для ослепительно белых рукавов батистовой рубахи, и в зелёном колпаке, седой мэр альфар производил смешанное чувство удивления и умиления одновременно.

***

Разношерстная компания, состоящая из мелорнов, оборотня и флибустьеров, покорно ждала, когда маленький толстый человечек, наконец, обратит на них внимание.

Спустя четверть часа, Рамзеса укусило какое-то особенно упорное и голодное насекомое. Продраться сквозь шерстяной покров упитанного оборотня — было очень не легко, поэтому он, от неожиданности громко взрыкнув, полез арестовывать святотатца. В этот момент маленький мэр открыл глаза и, обозрев присутствующих, громко спросил:

— А вы, собственно, по какому делу?

Станислав, вежливо поприветствовав городское начальство, представился и перечислил по именам всех присутствующих.

— Ну, пойдёмте! — ответил мэр.

Как раз вчера, он лично потратил целое утро, изучая рецепт нового супа из свёклы и квашенной капусты. Рецепт был настолько необычен, а ингредиенты сомнительны, что Томасу Вэю (так звали повара-экспериментатора, садовника, биолога-любителя и мэра, по совместительству), что он не решился испробовать его действие на домочадцах.

Угостив всех стаканом вина и предложив фруктов, он, сверкая синими, как васильки, глазами, лично принялся разливать угощение по тарелкам.

Удивлённые посетители не сразу сообразили, что когда вас приглашают в дом, дело может не ограничиться полумерами.

— Это кислые скифские щи! — провозгласил удивительный мэр. — Ну же... Взяли ложки, господа, пробуем, пробуем...

Смешной человечек прыгал, вертелся на стуле, наклонялся и вёл себя за накрытым белой скатертью хлипким дощатым столом не как величественный пожилой мэтр, а как цветастый петушок, в окружении восхищённых несушек.