Свести с ума дракона

Розалин так и не сняла его подарок, и Филип был благодарен всем богам за это. Золотая лента с агатовым узором укажет любому, кто знал о драконах, что девушка находилась под его покровительством. Пусть это и не было кольцо, но все равно не менее значимо для него.

Филип заставил себя пока не думать об этом. Еще было слишком рано. Розалин была человеком, а значит, воспитана по их нормам. Она не поймет, если Филип пропустит этап долгих целомудренных ухаживаний. Он просто спугнет ее. Ее сердце не было таким же горячим, как у драконов.

Филип улыбнулся заинтересованной Розалин и перевел взгляд на огонь, решив начать свой рассказ с начала. По крайней мере, с того, о котором ему было известно из книг, хранящихся в библиотеке его рода.

– Дрэмон с самого начала времен населяют два разумных вида: люди и драконы. Люди – создания из плоти и крови. Драконы – создания из плоти, крови и магии. Никто не знает, откуда они появились и почему разделили земли между собой. Точнее, мы не знаем.

– Мы? – эхом отозвалась Розалин.

– Горные драконы, – улыбнулся Филип и указал на себя. – Возможно, другие уцелевшие расы знают больше нашего.

– Уцелевшие расы?

– Драконы бывают разные, Розалин.

Она изумленно моргнула, и на ее губах появилась вымученная улыбка.

– Еще неделю назад я считала, что драконов не существует вовсе, а все истории про них – сказки. Теперь же оказывается, что я сижу рядом с драконом, который совершенно не похож на огнедышащего ящера, и веду беседы об истории нашего мира. Возможно, те менестрели, которые расписывают вас мудрыми созданиями, в чем-то и правы.

Филип посмеялся и покачал головой.

– Я бы не сказал, что я мудрец. Для этого мне еще жить и жить.

Розалин фыркнула и снова прижалась щекой к коленям.

– Почему ты сказал «уцелевшие»? Вас осталось мало?

– Сейчас идет 1127 год Новой Эры. Все это время люди и драконы живут во вражде. Некоторые из нас пытались изменить это в ходе Столетней войны, но провалились.

Горечь сдавила горло, не позволяя сказать больше ни слова. Пусть и прошло столько лет, но боль от потери родных была все еще сильна.

– Филип?

В тихом голосе Розалин отчетливо слышалось беспокойство. Словно она могла чувствовать его боль.