Свести с ума дракона

– Что я могу сделать?

Дракон долго молчал, сверля ее тяжелым взглядом черно-золотых глаз, но затем отвернулся и шумно выдохнул.

– За сокровищницей есть кузница, там – щипцы.

– Прости.

Розалин опасливо попятилась прочь от дракона и убежала в указанную сторону. Она обошла сокровищницу и в изумлении уставилась на небольшую кузницу, подобную той, что видела в замке. И как она раньше ее не заметила, когда облазила тут все вчера?

Схватив клещи, Розалин поспешила обратно. Остановившись рядом с драконом, она замешкалась.

– Будет больно, – на всякий случай предупредила она.

– Если спалю – сама виновата, – абсолютно спокойно ответил он.

Розалин испуганно вскинула глаза. Дракон прищурился, скрывая сузившийся зрачок.

Розалин нервно переступила с ноги на ногу, уже не уверенная, что была готова рискнуть. Вот только оставлять его страдать ей тоже не хотелось. Она уже сто раз пожалела, что вообще додумалась до такой затеи. Сейчас дракон вообще не выглядел жутким монстром. Он оказался таким же живым существом, как и она, и он страдал.

Собрав все свое мужество, Розалин подошла к огнедышащему ящеру вплотную, в очередной раз ужасаясь его размерам. Даже лежа его грудь была выше нее.

Мощные мышцы на плечах напряглись, когда дракон отвел крылья за спину и поднял переднюю ногу. Он развернул правую лапу и, дрогнув, раскрыл пальцы. Его четырехпалая ладонь оказалась чем-то средним между кошачьей и человеческой, вовсе не как у ящерицы, если не считать длинных темно-коричневых когтей.

Розалин подцепила щипцами черенок обломанной вилки и осторожно потянула. Дракон шумно вдохнул. Она вытащила занозу и испуганно посмотрела на такую близкую зубастую пасть над своей головой.

– Продолжай, – дракон обдал ее горячим дыханием с приятным ароматом жженого дерева и еще чего-то очень знакомого. Он отвернул голову, укладывая ее рядом с лежащими за спиной крыльями.

Розалин старательно и очень осторожно вытаскивала металлические занозы из его передних лап, стараясь сделать это как можно менее болезненно. Дракон стойко терпел, порыкивая только тогда, когда она задевала особенно чувствительные места на его горячих ладонях. Розалин неосознанно дула на ранки в мягкой коже, жалея, что у нее не было ничего, чтобы облегчить его страдания.

Когда все было закончено, она отошла и нервно сжала окровавленные клещи в пальцах.