Ангел смерти и Ошибка Природы

Под сладострастное урчание Кровавого Барона он снова чуть не выпил меня без остатка, пользуясь тем, что его прикосновения доставляют мне невообразимое блаженство.

А я? Что я? Чуть не вышла из контакта с внешним миром, но всё равно простила, как дура последняя. Простила, останки капибары ему в суп!

Путь до дома мы проделали на сверхскорости, которую Ноккави развил из чувства вины. И в полнейшем молчании – это уже потому, что у меня не было сил говорить. Он нёс меня на руках, а морозный ветер со свистом развевал полы его мантии и, казалось, с недоумением дотрагивался студеными пальцами до моего лба.

Мол, фея, что за фокусы? Заболеть вздумала?

У меня был жар. Воздух вокруг вибрировал. Я сгорала в каком-то чудовищном пламени, которое лавой текло по сосудам, разъедало лёгкие и наполняло мою бедную черепную коробку расплавленным золотом. В этом пламени жарился Кровавый Барон.

«Эй, фея! Собралась меня в могилу свести?! – вопил он, суетясь в поисках пожарной лестницы или какого-нибудь аварийного выхода. – Срочно приведи себя в порядок! Срочно!»

Моя левая рука безвольно свисала под действием гравитации, а правая столь же безвольно покоилась у Ноккави на плече.

Он мчался сквозь притихший, засыпанный снегом лес, и его ноги едва касались земли.

«Скоро, уже скоро, потерпи». Не знаю, чьи это были слова. Кровавого Барона? Вампира проклятущего? Когда же, ну когда я научусь его ненавидеть?

Хотя зачем ненавидеть? Достаточно ведь просто стать равнодушной, не так ли?

К нашему прибытию Жнец постарался на славу: перевернул всё в доме вверх дном.

Видимо, этим он хотел показать, что для рабского труда совершенно не годен. Однако дом его все равно не выпустил.

Ноккави увидел бардак, положил меня – мало что соображающую – на диванчик недалеко от камина, залитого водой. И незамедлительно пришел в бешенство.

Его громоподобный голос доносился до меня как из бочки.

«Ах ты гад! Сволочь патлатая! Выродок! Супостат! Мерзавец! – воодушевленно переводил Кровавый Барон. Лесной дух ругался самозабвенно, витиевато и на чужом языке.

– Будешь у меня прислугой тысячу… Нет, десять тысяч лет! Пока небо на землю не упадёт! Пока… океаны не высохнут!»

«Ну, разошелся! – ворчливо прокомментировал Барон. – Знаешь, фея, некоторым озлобленным личностям всё же очень идёт немногословность. Лучше пусть они молча жертв потрошат, чем свое красноречие демонстрируют».

«Хромающее красноречие? Вот и отрицательное качество номер один, – загнула палец я. – Номер два – жестокость. Три – сквернословие».