Ангел смерти и Ошибка Природы

Взамен ей требовалась лишь подпитка.

Насквозь волшебная капибара Аглая пожирала кошмары хозяина. Взаимовыгодное сотрудничество. Идеальный симбиоз.

В гостиной, куда я притопала после ужина, наблюдался избыток бордового и белого. Кровь с молоком. Ноккави задумчиво и несколько подавленно сидел среди кровавого и молочного на низеньком пуфе, согнувшись в три погибели. Устроив гладко выбритый подбородок на ладонях, с указательными пальцами вдоль щёк, он неотрывно пялился в экран.

– Феечка Динь-Динь? – удивилась я, присаживаясь на велюровый подлокотник кресла.

Хозяин меланхолично скосил глаза в мою сторону и испустил вздох, полный скорби.

– Динь-Динь ищет себя. А я искал тебя, фея. Искал, чтобы ты решила мои проблемы. – Надо же, какой корыстный! – Но вчера слова «убивать» и «духов» прозвучали в одном предложении. С языка сорвалось? Вряд ли.

Лесной дух ждал объяснений. Но как же долго он копил в себе недовольство! Почему сразу не выплеснул? Обдумывал сказанное? Искал подвох?

– Понимаете, – протянула я, тоже утвердив подбородок на ладонях и поставив локти на колени, – мне заказали ваше убийство.

Феечка Динь-Динь на заднем плане как раз наслала стадо бегущих чертополохов на мирную долину, загубив заготовки к смене сезона. Разрушение. Боль. Шок окружающих.

– Я должна подсыпать вам яда. Тогда меня оставят в покое. Вот такое у высших чувство юмора.

– Так значит, ты убьешь меня?

– Ни в коем случае.

– Вопрос отпадает, – невесело усмехнулся Ноккави. – Пока вы под моей крышей, пока функционирует кольцо, мироздание вас не тронет.

Он протянул руку к экрану, где феечка Динь-Динь страдала оттого, что она такая никчемная. На среднем пальце лесного духа переливался перстень с четырнадцатью камнями-каплями. Часть камней мягко светилась изнутри.

Мир волшебства удручающе несовершенен. Даже у магических артефактов садится зарядка.

– Впитав силу деревьев, аквамарин становится непревзойденным оберегом, – сказал Ноккави. – Приходи завтра на рассвете в березовую рощу…

Он осёкся на полуслове. Уголки его губ опустились. Зарождающаяся улыбка увяла на корню. А всё потому, что в нашу тихую компанию нагло вторгся Ангел смерти, напялив белую простыню на манер плаща прямо поверх выходного костюма.