Ангел смерти и Ошибка Природы

Нет, стоило бы сказать по-другому. Стоило бы спросить: «Почему вы обо мне беспокоитесь? Кто я для вас такая? Чего вы хотите?»

Меня преследовала не только смерть, но и умные мысли. В большинстве случаев я была неуловима.

— Видел, как ты справляешься, — проворчал дух леса. – Опоздай я хоть на минуту, была бы уже трупом.

И, резко отстранившись, умчался куда-то вглубь своего безразмерного жилища. Наверняка к камину и брошенной чашке горячего шоколада. Брошенной из-за меня.

Он ушёл чересчур быстро. Что-то во мне духу не понравилось.

Так что я двинулась по ковру к источникам света и тепла, послав прощальный взгляд урне, где упокоились мои иглы.

На данный момент в моем распоряжении имелось всего две дороги. Первая – в холод, мрак и дождь, к Жнецу, которого, по-видимому, поработила высшая сила и который скосит меня, как травинку, без доли сострадания. Вторая – к духу леса, в котором преобладали частицы «не»: нелюдимому, непонятному и не понятому.

Я выбрала второе. В гостиной действительно трещал камин. В чашке на низком столике действительно остывал горячий шоколад. Хм, а хозяин оказался куда более предсказуем. Что дальше? Я обнаружу в его постели плюшевых медвежат? Резинового утёнка в ванной?

Надеюсь, мне не придется заходить так далеко.

— У Ангела смерти сегодня фаза трансформации, — буркнул он. – Сунешься на улицу – назад не вернешься. Там тебе светит только загробное царство.

Дух леса сидел в плетеном кресле, закованный в бесстрастие, как в броню. Ко мне задом, к камину передом. На его темно-красном платье плясали отблески пламени. Мне бы такое платье…

— Прими душ и переоденься. В ванной для тебя всё подготовлено, — прочел мои мысли хозяин.

В его голосе не было ни капли тепла. Сталь, только сталь. Прикрытие для израненной души. Наверное, я всё же увижу резиновую утку.

Я отправилась в указанном направлении, и уже у выхода из гостиной меня кольнула не то зависть, не то досада. До чего же, однако, мрачный и депрессивный этот Ноккави (может, его именно так следует называть?). От таких, как он, люди, по идее, должны шарахаться. Разбегаться с криками отчаяния и ужаса, а потом глотать слёзы, оставшись один на один со стылой тьмой ночи.