Ангел смерти и Ошибка Природы

Как-то лунной ночью, когда мой перерожденный поклонник видел десятый сон и в ус не дул, лесной дух не утерпел и нагрянул ко мне в гости, на пир, так сказать.

Но у меня же теперь крылья, я не та, что прежде. Вампир-рецидивист вонзил зубы мне в шею, отведал моей энергии – и у него началась ужасная аллергия. Симптомы? Чихание, кашель и дичайшее похмелье, как после алкогольного отравления. Лесной дух выполз из моей комнаты, словно тяжелобольной при смерти. И с той поры ушел в завязку.

Бродил по коридорам мрачнее тучи, косился на меня, слюни пускал – а толку-то? Я отныне несъедобная.

Свой хрустальный шар – эдакое своеобразное окно в мир – он, разумеется, восстановил. Сидел перед камином, изучал новости, пока мы со Жнецом, хрустя попкорном, зависали в его спальне. Обычно нас заставали за просмотром очередного диснеевского мультика. Реже – за тем, чего в подсознании Жнеца так отчаянно желал Кровавый Барон.

Когда происходило последнее, Ноккави злился, дулся и всячески демонстрировал нам свою неприязнь. Но быстро оттаивал.

– Эй, глядите, мир на ушах стоит, – как-то раз сказал лесной дух, протягивая нам шар новостей.

Не прошло и месяца, как эпидемия, о которой трубили на каждом углу, заглохла. Вести о том, что страшный вирус вдруг свернул знамёна, потрясли планету. Больше никаких скоропостижных смертей. Никаких карантинных мер. Рубежи открыты, ограничения сняты. Это ли не счастье?

Вдогонку к новостному репортажу Жнец по секрету поделился, что один его приятель из чумной делегации (хотя слово «шайка» звучало бы куда лучше) докладывал ему, что Дева-Чума не на шутку захворала и в бреду что-то постоянно бормотала про иглы.

Славно же я ее отделала там, в парке! Будет знать, как ставить палки в колёса разным испорченным феям.

Ноккави тоже как будто приболел. Он превратился в молчаливую, понурую тень самого себя. Его изводили кошмары, он вскакивал посреди ночи, бежал на кухню выпить воды и сталкивался там со мной, потому что мне, по неустановленной причине, именно в это время тоже не спалось.

Я укладывала лесного духа на диван, взбивала ему подушку и садилась рядом – сон сторожить.

Ноккави, бывало, тянул ко мне свою тонкую аристократическую руку, и на его пальцах в мгновение ока отрастали когти. Но, спохватившись, он руку отдёргивал, еще больше грустнел и смиренно прикрывал глаза. Да-да, не забывай, приятель: новая Айю тебе не по зубам.