Принцесса Джейн. Часть I

Почему толстяк был нарисован один, а трактир назывался — Три толстяка, оставалось загадкой.

С правой стороны от здания располагался загон для лошадей постояльцев. На первом этаже трактира располагалась харчевня. Из открытых дверей кухни тянуло запахом жареного мяса и ароматом каких-то специй.

Роберт остановился напротив и делал вид, что с любопытством разглядывает вывеску над дверями трактира с изображение толстяка, пока к нему не подскочил лакей и не спросил. — Не желает ли господин снять комнату?

— Да, я путешествую по святым местам и хотел бы остановиться на несколько дней в столице.

— Да, конечно, найдётся. Это будет стоить одну серебряную гексу в день. Если господина устраивает цена, то я сейчас же провожу его и покажу ему комнату. — Быстрой скороговоркой выпалил он. И вопросительно уставился на Роберта.

Тот сделал вид, что раздумывает, ведь он здесь под видом обычного путешественника, который вынужден экономить каждый динь. Конечно, цена была просто грабительская, однако если учесть что это столица, и к тому же субботний день, то вполне приемлемо. А если исходить из того, что ему обязательно нужно попасть внутрь, то проще всего это сделать, будучи постояльцем.

— Ну, так как? — Поторопил его посыльный. — Думайте скорее, у нас по субботам свободных комнат практически не бывает.

— Хорошо, я согласен. — Роберт решил, что не стоит больше тянуть время и пора соглашаться.

— На сколько дней собираетесь здесь остановиться? — Снова скороговоркой протараторил посыльный, направляясь ко входу в трактир, и делая знак своему спутнику, чтобы тот следовал за ним.

— Точно не знаю. У меня в городе есть кое-какие дела. Всё будет зависеть от обстоятельств. — Роберт еле- еле поспевал за шустрым малым.

Вслед за посыльным Роберт зашёл в трактир и оказался в большом зале, в котором царил глубокий полумрак. Ставни были распахнуты настежь, но стёкла, наверное, мыли последний раз в день открытия трактира, поэтому света было катастрофически мало.

Немного привыкнув к полумраку, Роберт обратил внимание, что стены были расписаны рисунками, но из-за копоти покрывавшей их, рассмотреть, что было изображено, не представлялось никакой возможности.