АЕРАХИ

Туровцын уже подумывал бросить все и дернуть в Ниццу, где у него была вилла на береговой линии, новдруг через неделю все изменилось. Ее звали Ишбел…Куратор пригласилаего группу (видимо для ознакомления с культурными ценностями, в общем это было в программе…) в грязную, студенческую пивнушку. От скуки Туровцын, обычно очень осторожный с алкоголем, решил в этот вечер надраться. Ишбел…Знакомая куратора. Галло-кельтский кровавый коктейль первой группы под прозрачной северной кожей. Водопад ярко-рыжих, густых кудрей, сыровато-розовый с дождя нос, аквамариновые глаза, нежные бледные губы.

Она порывисто протянула ему маленькую, крепкую руку. Прямой, решительный, без тени кокетства взгляд. По-мужски, деловито спросила Туровцина что он пьет. Развинченной, мальчишеской походкой вернулась от стойки с двумя огромными пинтами пива. Он все посматривал на ее маленькие ступни, обутые в кеды с принтами булавок, вдоль шнуровки. Она по-простецки хлопала его по плечу, улыбалась полной ярких белых зубов улыбкой, и задавала очень много вопросов. - Да, он служащий, из Министерства…скажем, статистики. Да, ему нравится Кембридж… Что? Английские женщины тоже. Из Шотландии? Шотландки еще больше чем англичанки… - Он удивлялся этой особенной легкости скользящегоразговора. Тогда он еще не знал, что способность британцев говорить много и ни о чем является частью национальной культуры . Это умение огибать острые углы в беседе, этот талант – прыгать по пустячным темам «small talks» ни к чему не обязывающих тем, присущ даже детям. Туровцын был очарован. Она весело попрощалась, хлопнув его по плечу, как старинного приятеля. И то, с какой легкостью она была готова оставить его после такого теплого разговора, покоробило Туровцына. Он вышел проводить. Ишбел деловито отстегнула замок на велосипеде, сказала дежурную, ничего не значащую фразу :«Ну, до встречи!» и, хищно осматриваясь по сторонам, съехала с тротуара на проезжую дорогу.

На следующий день, стесняясь, он попросил ее телефон у куратора.

Вечером долго не мог дозвониться, и когда она наконец подняла трубку, пригласил ее на свидание фразой из пособия по грамматике. Ей было двадцать четыре года. Второй год она работала в Кембридже над докторской степенью. Ее маленькая комната была завалена книгами и другим обильным студенческим хламом. С ней, Кембридж странным образом изменился. Теперь Туровцын полной грудью вдыхал этот студенческий воздух, перестал замечать серое небо и проливные дожди.