01. Вопрос Жизни и Смерти!

Цицерон поперхнулся, когда услышал в голосе этого милого мальчика нотки повелительного тона Цезаря. Он боялся, что когда-нибудь настанет день, и он заметит в Бруте отрицательные качества от Гая Юлия.

«Но одумайтесь, он же так много для Вас сделал. Как Вы можете так говорить?» — Цицерон пытался вразумить мальчишку. Вспоминал о недавней гражданской войне, о милосердии Цезаря.

Ведь пять лет назад Брут был на стороне Помпея. Но попав в плен к диктатору, Марк Юний перешёл на его сторону, причём самым подлым образом — он рассказал, что его враг бежит в Египет.

И несмотря на двойное предательство, Цезарь простил Брута, он помог ему снова укрепиться в обществе, дал хорошую должность, назвал другом. Однако, предавший раз, предаст и два.

«Я убил бы собственного отца, если бы тот стремился к тирании», — зло и уверенно произнёс Брут. И эта фраза до сих пор не выходила из головы Цицерона. Она повторялась раз за разом, сталкиваясь с надоедливой совестью.

«Я обещал, что это тайна умрёт вместе со мной», — напоминал себе сенатор, расстроенно глядя вслед Бруту.

«Но если бы мальчик только знал…»

Если бы он только знал, что родился в результате дворцовой драмы. Что Цезарь не просто так смилостивился над ним, отгородив от казни вместе с остальными помпеянцами. Что не по простой случайности он был так похож на того, кого так ненавидел. Брут был внебрачным сыном Цезаря. Но, увы, Цицерон сдержит своё слово, и Марк Юний ещё не скоро узнает об этом.

Посему бокал Цезаря уже блестел внутри от плёнки яда.

Алхимик Брута долго думал над заданием от своего патрона. Марк Юний выкупил раба ещё будучи в Галлии, юнец оказался из семьи главного жреца, да и к тому же очень способным. Уже три года раб Марка Юния считался лучшим алхимиком в республике.

Мышьяк ему показался не практичным, ведь его Цезарь принимал по утрам. Диктатор не курил, что исключало удобное использование цианидов. Многие яды были труднодоступны. Поэтому раб Брута остановил свой выбор на популярном растении со своей родины — аконит.

Чтобы не травить всех гостей, алхимик предложил налить яд в бокал Цезаря. Он сделал его концентрат без цвета и запаха. Последней проблемой оказался жгучий привкус, но раб уверял, что после первого же глотка будет бессмысленно искать противоядие. Так что, заметит Цезарь горечь или нет — всё равно. Он уже обречён.

Алхимик передал своему хозяину флакон с маслянистой ядовитой жидкостью.