Огненная ведьма

Конечно, это был обман, чувствовал я себя очень комфортно, не считая никакой заторможенности в голове: мысли никак не хотели собраться в комок, да и сосредоточенность у меня полностью отсутствовала.

— Ведьминский морок, — как нечто само разумеющееся спокойно произнес бармен за стойкой. — Всю ночь будет лихорадить. Надышался, ваш жених. Как бы не заболел и не помер к утру. — В голосе его слышалась явная тревога за чистоту своего номера.

— Но папа! Это такая реклама! Пускай умирает! — горячо зашептала официантка.

— Тем более картину не дорисовали.

— Не дорисовали, — прошептал я, думая о дереве. Что же я такое не смог передать? Что не получается?

— Замучаемся потом запахи выветривать, — бармен горестно вздохнул.

Вопреки их ожиданиям, я уснул моментально, чем немало огорчил Марику — она пошла в ванную комнату, а я только прилег, решил погреться под одеялом, глаза прикрыл, а когда открыл было уже утро и свет робко через щели занавесок изгонял полумрак. Марика спала. Я осторожно вылез из-под одеяла и быстро оделся.

Сегодня буду писать акварелью. Может удастся уловить сокрытое?

— А булочку? — официантка Полина изумленно смотрела на меня, когда я попытался прошмыгнуть мимо нее, пересекая зал трактира.

Я выпил кофе стоя и проглотил булочку практически не разжевывая. Поблагодарил набитым ртом и заспешил к дереву.

Полина покачала головой, провожая жгучим взглядом. Я, не оборачиваясь, долго чувствовал его на себе.

Поляну нашел только с третьей попытки.

Как можно так плутать? Меня начало лихорадить.

Даже вспотел, немного волнуясь, поглощённый неясной и разрастающейся тревогой. Каждый заход в заросли бамбука ни к чему не приводил. Сердце учащенно забилось. Листья бамбука хлестали по лицу: я метался, ломая сухие ветки, путался в поваленных стволах, но не сразу вышел к искомому месту. Успел отчаяться. И когда мне казалось, что всё, надо возвращаться и брать проводника или хотя бы Марику — она же меня и в темноте сумела отыскать, может свет фонарика видела — вышел на поляну.

Мне показалось, дерево меня ждало: возвышалось величественно и неприступно надо мной и стоило мне выйти на поляну, как солнце на миг из-за туч вышло, озаряя салатовую красоту мха на стволе. Я поспешно стал разбирать мольберт, боясь потерять цветопередачу.

В обед Марика пришла, посмеялась, пыталась меня растормошить и отвлечь от работы. Говорила что-то, пытаясь оттащить от мольберта. В последние два раза уже не смеялась. Постояла посопела. Ушла. А я писал.