Корпорация Лемнискату III. И замкнется круг

Когда мы вошли внутрь заведения, отделанного в колоритном стиле народных традиций, Родригес, следуя за мной, печально спросил:

— Мы что, снова в музей?

— Нет, — улыбнулась я и, заведя его в предбанник с раздевалками, показала на мужскую часть.

— Иди туда и раздевайся. Там есть мужчина, он все объяснит.

У творца, еще не перестроившегося после осмотра достопримечательностей, случился шок.

— Зачем? — попятился он от меня.

— Буду покушаться на твою честь.

Калеб остановился и оценивающе посмотрел мне в глаза, подозревая, что я над ним просто издеваюсь.

— Да пошутила я! Не трону тебя…

А внутри все расстроенно заныло.

— Если выбирать между тобой и мужиком в раздевалке, то я весь твой придерживаюсь исключительно традиционных взглядов на отношения.

Теперь уже я подозрительно уставилась на творца. Но, присмотревшись, все же решила, что он говорит серьезно.

— Этот сотрудник просто консультант. Он объяснит, чем и для чего пользоваться, и уйдет, — возвела я очи горе.

— Хм… — протянул Калеб и двинулся к двери, правда, обернувшись по пути два раза.

А я тоже побежала переодеваться, мне еще с парильщиками нужно было поговорить. И когда мужчина, замотанный по пояс, вышел обратно, я восседала на лавочке около стола, сама укрытая по грудь, и практически капала слюной при виде шикарного и, на мой вкус, идеального тела мужчины.

Сильные ноги, накачанный торс и косая сажень в плечах… Ух!

— Ну, что делаем теперь?

— Пойдем, — поманила я Родригеса.

Надо было видеть его лицо, когда творец узрел трех крепких мужиков с хорошими дубовыми вениками.

— Калеб, это традиция, и ты обещал, — быстро начала я.

На меня перевели тяжелый взгляд.

— И давно она у вас?

— Не одну тысячу лет, — ответила серьезно.

— Что ж… — с сомнением протянул Калеб и все-таки пошел париться.

Я же с робкой надеждой, что он там не переломает служащим руки и ноги, отправилась в соседнюю женскую парилку.

И снова управилась раньше Родригеса, выйдя после душа к уже накрытому столу. Осмотрев разносолы и выпивку, довольно улыбнулась и бросила взгляд в висевшее напротив зеркало.

Распаренная, улыбающаяся и какая-то другая, я была сейчас не похожа на себя. Раньше больше закрывалась, прятала свою уязвимость и отличалась удивительной флегматичностью, словно спала, а теперь вдруг проснулась и стала собой, стала сильнее.

Может, это появление Родригеса так на меня повлияло? Нет, Вера, нельзя в него влюбляться, потом будет больно. Но перед глазами против воли предстал полуголый Калеб.