Ты - мое притяжение

И крылья, казалось, потяжелели так, что не поднять.

Эмоции хлынули разом, потоком, снеся все на своем пути. Желание не просто вспыхнуло, опалило и сжало в когтях. На миг даже показалось, что я умираю, рассыпаясь на искры, которые шипели в крови.

Никогда ничего подобного я не испытывал.

Никогда.

Ничего подобного.

А ведь тейринцы спокойны, как прибрежные скалы, уравновешены, хладнокровны. До того момента, пока не встретят рихани.

Тогда этот всплеск объясним. Я не раз слышал от советников истории о дяде, который, найдя свою желанную, походил на ненормального и совершал абсолютно неадекватные поступки, чтобы завоевать женское сердце.

И не понимал его, пока сейчас не оказался сметен ураганом чувств, которым не было названия.

Я взял себя в руки. С четвертой попытки. Сосредоточился. Привычка, отработанная годами, брала верх. И первое, что я сделал, проверил себя на воздействие. Все же на Риндаре много рас с неизведанными способностями. И не то чтобы я опасался, но ситуация была нестандартная.

Продержался в спокойном состоянии, если его можно было назвать таковым, меньше минуты.

А потом меня снова накрыло витком странной, взявшейся из ниоткуда боли, будто в меня вонзаются иглы. Хотя это не я ранен, а неразумный птенец, которого по-подлому обманули, оставив умирать в выжженной пустыне, проверяя на стойкость. Я вижу, как она ползет под обстрелом аурикуса, уже ничего не видя перед собой. Упрямая. Сразу же ясно.

Пропасть Гисара!

Я медленно приходил в себя, не сводя взгляда с землянки.

На Тейрине я бы убил того, кто заставил женщину выживать в подобных условиях. Горло бы разорвал, защищая, выпуская наружу инстинкты хищника. А эти шархи трусливые лишь смотрят, как она ползет к финишу. И ведь не вмешаешься. Только хуже сделаешь. Хотя, на мой взгляд, хуже уже не будет.

И зачем землянке понадобилось учиться именно здесь, на Риндаре, где каждый день – это борьба за выживание? Какими ветрами ее сюда занесло? Я еще понимаю инарок, те выносливы и лишь с виду безобидны. А кинь такую в яму с шаорнскими змеями, и те не выживут, даже яд не успеют выпустить.

Но землянка...

Я не помню, как оказался с ней рядом, отцепляя фляжку. Как в забытьи поил водой, смотря в эти невозможные глаза. Впрочем, птичка-тезаринка таращилась на меня еще больше, явно впервые увидев вживую представителя моей планеты. Лучше бы о ранах своих думала, глупая... А уж как на нее поглядывали... Я с трудом подавил желание закрыть ее крыльями от всех присутствующих.