Факультет неприятностей

Четверо мужчин, одетых в темные дорожные костюмы, окружали пятого. Высокий и ловкий, он уворачивался от ударов, бился с решимостью и небывалой смелостью, но я понимала, что его сил надолго не хватит. Светлая коса, из которой выбились пряди, мелькала то тут, то там, сверкал острый меч, звенел и пел в умелых руках.

Я наблюдала за боем, боясь пошевелиться и привлечь к себе внимание. Помочь незнакомому мужчине я ничем не могла, как бы ни хотела. Толку, что сжимала в руке кинжал? Отец столько раз пытался научить его метать, но уроки прошли даром.

Увы. Не давалось мне оружие, не отзывалось, как это бывает у мужчины. Да и какой из девушки воин? Смешно же!

Незнакомец, на которого нападали, слабел. Еще немного — и упадет от ран, а те четверо его добьют. Меч задел его плечо. Отступая, он вскрикнул, стараясь не попасть под удар, а потом…

Это была не я.

Что-то неведомое вытолкнуло меня из кустов, вытащило на поляну. И я вдруг оказалась в десяти шагах от воинов. Один из нападавших заметил меня, оглянулся, рыкнул… То ли хотел предупредить, чтобы не вмешивалась, то ли оповестил так остальных о моем присутствии.

Моя рука, абсолютно мне не повинуясь и пугая этим больше темных магов-отступников, медленно поднялась. Кинжал сверкнул остро, ярко и… вдруг вспыхнул живым, но почему-то изумрудным пламенем. Огонь объял лезвие, рукоятка завибрировала в руке.

Небесные силы, что происходит? Почему я не могу себя контролировать?

Ладонь обожгло, кинжал задрожал… Бросок вышел стремительным, резким.

Один из нападавших упал, сраженный моим оружием, затих. Невиданная сила толкнула вперед, кинжал вдруг снова оказался в руке, вспыхнул огнем и поразил очередную цель. Пока я расправилась со вторым, пусть и явно бывалым, но не ожидавшим нападения от хрупкой деревенской девчонки, на землю рухнул третий. Его сразил ударом светловолосый незнакомец с растрепанной косой. Четвертый воин пошел рябью и… исчез с поляны.

И только тогда я встретилась взглядом с блондином, одной рукой зажимавшим рану на плече, а второй — все еще держащим наготове меч.

Его глаза — чистейшая бирюза, яркая и сказочная, какой, казалось бы, и на свете не существует. Сияют звездами, превращают в пепел весь существующий до этого мой хрупкий мир. Уже не имеет значения ничего. Ни обстоятельства, ни боль от порезов и ушибов, ни прошлое. Только голубизна этого взгляда. За которой пойдешь даже во тьму, душу отдашь, сердце разобьешь…

Наваждение… Бездонное. Бесконечное.