Терраформер: "Мицелий"

Илай её опередил и скрылся за ширмой, перед ней вывернули содержимое аптечки — от ампул адреналина и глюкокортикостероидов до пластыря. Светлячок протянул довольно помятый бинт-коагулянт, упаковка казалась целой. Амаури сглотнул:

— Слушай… он мне правда говорил, что можно. Там ещё, когда выбирались. Он хочет попробовать. Он же… тебе рассказывал?

— Что?

Тот стушевался.

— Н-ничего. Давай, действуй.

Таня встряхнула бы «аксолотля» за шкирку в другой ситуации и потребовала объяснений, но сейчас, нагруженная медицинской дребеденью, вошла за ширму.

Вместо стола подогнали ящик из-под консервов или дешёвого пива: наклейка внизу ободралась, не прочтёшь. Илай сел на второй такой же общипанный, меланхолично зажмурился, неприятно напомнив Тане пленных повстанцев, которые заранее смирялись с любой судьбой: от пыток до расстрела без судаи следствия. На самом деле, их судили, рассаживали по тюрьмам, вроде печально известного Громоотвода — ещё одна планета-гигант плюс платформа над ней. Осуждённым не выдавали никаких антигравов, но умирали обычно не от перегрузок, а от удара молний, обычных или шаровых, полыхающих в перенасыщенной озоном атмосфере.

Зато радиоактивные позитроны использовались во многих двигателях. Как и тысячи лет назад, энергия стоила намного больше человеческой жизни, вперёд вырвалось только заветное терраформирование.

Таня сглотнула.

Конечно, она не боялась крови и, не моргнув, вправила бы хоть открытый перелом, залила бы коагулянтом и зашила на любую живую нитку. И всё же одно дело — оказывать первую помощь раненым или стрелять во врагов, если не ты, то тебя, а другое…

— Ты уверен?

Она уже спрашивала.

Илай обернулся.

— Не понимаю, почему у тебя возникают затруднения. Это не опасно для жизни.

— Зато будет больно.

Таня отодвинула все стероиды и анестетики — нельзя. Лямбда появился за ширмой последним. «Груша» приоткрылась, теперь и впрямь напоминая перезрелый и лопнувший плод.

— Туда складывать…

— Готовое. Да, — Илай поколебался мгновение, стянул свитер вместе с футболкой под ним, оставшись по пояс голым.

Мускулатура у него была выражена заметней, чем казалось при взгляде на неуклюжую фигуру в свитере — похоже, регулярно работал физически. Кожа оказалась светлая, с россыпью мелких коричневых родинок на лопатках. Таня разглядывала их, словно навигаторскую карту и пыталась выстроить траекторию: вот сюда втыкать, наверное?

— Дурь какая-то.

Она вылила на лезвие полбутылки дешёвого антисептика, пахнущего аммиаком.