Терраформер: "Мицелий"

Тзи-Лацо обучал Таню и мог провести линкор Терранской галактической миссии — махину размером с небольшую планету — между чёрной дырой и сверхновой, обойдя каждый метеор, когда понадобилось бы выйти из прыжка. Таня смотрела на него, открыв рот и отчаянно не понимая, как он это делает.

Зато она взялась бы починить даже главный двигатель.

Она ни разу не пересеклась с Илаем за несколько суток. Тот неожиданно хорошо прятался, оставлял на кокпите завтраки-обеды-ужины, всякий раз умудряясь из стандартных концентратов синтезировать что-то оригинальное, а сам то ли отсиживался в каюте, то ли подгадывал, чтобы оставаться невидимкой.

Однажды Таня всё-таки заметила массивную фигуру в глубине недлинного узкого коридора. Илай стоял в дверях собственной каюты, почти полностью заполнив проём, и смотрел на неё с нечитаемым выражением лица — то ли хотел позвать, то ли убежать. Он скрылся, едва Таня двинулась.

«Придурок», — она показала полумраку со слабой зеленоватой подсветкой средний палец.

Лямбда царил в главном помещении корабля. Круглый отсек только на четверть был занят «столовой»: Мицелий оставался очень экономичным кораблем, ничего лишнего.

Лямбда подключился к системам напрямую, поглощал остатки органики. Тане всё время казалось, что он немного осуждает её или своего хозяина, а то и обоих.

На очередной день она не выдержала:

— Ты чего на меня таращишься? — клаб-сэндвич с курицей и томатами застрял в горле, хотя был идеален по текстуре, вкусу, и даже острого перца Илай положил ровно столько, сколько Таня любила: аж уши жгло.

— Я уже получил необходимое количество органики. Кроме того, меня больше устраивает посуда, она является наиболее доступным источником пригодных для размножения белковых структур.

Таня выжидательно зевала. Лямбда понимал не только высказанные вслух запросы, мимику истолковал тоже правильно.

— Мне хотелось бы, чтобы ваши отношения с моим создателем достигли некого более очевидного консенсуса.

— Тебе хотелось бы? Это ещё что за бунт машин? — Таня нахмурилась скорее из принципа. Искусственный интеллект нечасто, но всё-таки эмулировал эмоции настолько хорошо, что никакой тест Тьюринга и парадоксы «китайской комнаты» не обнаружили бы подвоха. Может, и не эмулировал вовсе.

— Илай — мой друг, — продолжил «бунт машин» Лямбда.

— Он твой хозяин. А ты — штука из железа, электроники и грибов.

— У него не было друзей много лет.