Терраформер: "Мицелий"

— Бегите! — Таня толкнула Реккке, и выстрелила, отпрыгивая в сторону. У них ничего не получится, понимала она. Учёный проиграл бы амёбе в скорости бега, а её полусамодельный бластер против сингулярного вещества — всё равно что консервный нож.

За спиной полыхнуло холодом. Взрыв наоборот: коллапсар втягивал. Впереди выл двигатель корабля. Илай потянул Таню за руку; по наскоро выброшенному трапу они вскарабкались одновременно.

— Будет трясти, — сообщил Лямбда. — Приготовьтесь к перегрузке.

Внизу складывался внутрь себя человек-антивещество, он уже выдрал глыбу бетона весом в пару тонн, дверь ангара и какой-то железный шкаф.

— Ох, боже… он не… — Рекке выглянул в иллюминатор вслед за Таней.

— Нет, планету не разорвёт. Щас остановится.

Рекке продолжал смотреть, Таня же отползла от иллюминатора и прислонилась к переборке. Лямбда выводил корабль в пике.

— Держитесь, немного прижмёт, — хмыкнула она и захохотала.

Перегрузка вжала обоих в переборки. Корабль тряхнуло: Лямбда выводил его в прыжок с околопланетной орбиты, опасный маневр. Военные пилоты так делали, а вот гражданскому наверняка вкатали бы штраф в несколько тысяч кредитов. Мало ли кто из пассажиров со слабым сердцем или ещё какими-нибудь не найденными болячками.

Таня стиснула зубы и держалась за какой-то поручень. Напротив неё судорожно хватал губами воздух Рекке. Илай. Лицо у него пошло красными пятнами.

Да-да, вот именно поэтому гражданским пилотам и запрещено было выводить транспорт в «пике».

Внутренности прилипли к позвоночнику; Таня закрыла глаза, будто пытаясь веками удержать их в орбитах. Отпустило так же внезапно, перегрузка сменилась невесомостью. Она воспользовалась передышкой, чтобы подплыть к Илаю — тот барахтался огромной лягушкой, —схватить за воротник тёмно-серой рубашки и приложить затылком.

Благо, в невесомости это безопасно.

— Ты. Какого хрена. Что это были за говнюки.

Илай замотал головой. Он всё ещё дышал с усилием, но Таня не собиралась поддаваться жалости.

— Отвечай.

Илай снова помотал головой, замахал руками и закашлялся. Наверное, он пытался изобразить, что ему очень плохо и говорить он не может. Таня сжала его шею:

— Последний раз спрашиваю по-хорошему. Что ты натворил? Стырил у мафии бабло? Кинул кого-то на пару миллионов? Грибник хренов.

— Н-нет, — Илай выкашлял слово. — Я… я объясню.

— Валяй.