Сказка о принце. Книга первая.

Была даже попытка свести счеты с жизнью – Бог весть, как у Йоргена Редги оказался яд, должно быть, передали родственники. Хорошо, заметили быстро, выбили из рук пузырек. После этого их снова тщательно обыскали; разворошили узелки с вещами и едой, солдаты ощупали всех, невзирая – девушки ли, юноши. Больше ни у кого не нашли ничего подобного, но строгость удвоили и кандалы не снимали ни днем, ни ночью.

Патрик, наследный принц – хотя какой, к дьяволу, он теперь принц, осужденный, будущий каторжник - казался совсем спокойным, хотя более молчаливым, чем обычно.

Полушепотом успокаивал плачущую Маргариту; что-то тихо и строго выговаривал Кристиану, сыпавшему проклятиями с самого отъезда; вполголоса вышучивал охранников, вызывая робкие смешки и слабые улыбки. Но все-таки видно было, что и он подавлен и растерян, хоть и держится лучше остальных. Его, подозревала Вета, мучило еще и чувство вины – за них за всех.

К чести всех осужденных следует сказать, что в адрес принца не было сказано ни единого слова упрека.

Осуждали и проклинали короля, неведомых заговорщиков и правосудие, но Патрику – по крайней мере, в лицо – никто ни словом, ни взглядом не высказал справедливого негодования.

Первые два дня пути они почти не разговаривали. Да и сложно это было – везли их по четверо в закрытых каретах. На привалах, на коротких остановках, вечерами они сбивались в одну кучу, жались к принцу, словно он еще мог защитить их и что-то изменить в их судьбе. Вета с ужасом думала, что теперь они беззащитны перед грубым обхождением солдат, но охрана обращалась с осужденными холодно, но вежливо, а к девушкам проявляла даже некоторую долю почтения.

Почти все сразу разбились на тройки или на пары. Прижимались друг к другу Жанна и Кристиан – прежде спорившие и переругивавшиеся по пустякам, теперь они молчали, не разжимая сплетенных пальцев. Маргарита Этескье цеплялась за Артура ван Херека, худенькая, беленькая Анна Лувье не выпускала руки брата Эдмона. То и дело перешептывались, сидя рядом, Патрик, Ян и Марк.

..

Когда – еще в столице – их рассаживали по каретам, Вета попала в четверку к Яну, Патрику и Марку. Единственное оставшееся ей счастье – видеть его почти целый день; кто знает, могла ли она надеяться на такое прежде. Патрик ласково улыбался ей и, как мог, пытался успокаивать, но девушка видела, что ему сейчас – не до нее. А между тем, это ведь была последняя возможность сказать ему все, потому что если их разлучат, то… об этом Вета старалась не думать.