Поцелуй феи. Книга1. Часть4

– Чудотворец, – снова повторил другой.

– Я за пленников отвечаю. Не надо втыкать в них копья без приказу, – обеспокоился старик-тюремщик. – Будет приказ, тогда сколько угодно.

Офицер призадумался, устремив взгляд в пол.

– Зачем ты это делаешь, Нур? – спросил он вскоре с чистосердечной прямотой, словно вызывая на откровенный разговор. – Ты понимаешь, чем это всё закончится для тебя?

– Я да, – отозвался Рун. – А вы?

– Кто бы ты там ни был, ты не можешь быть выше власти. Ежели ты ей не подчиняешься, ты становишься ей врагом.

Тебя уничтожат.

– Я очень даже подчиняюсь. Вот, сижу в темнице, – проронил Рун.

Офицер плюнул с досады, развернулся и пошёл прочь. Стражники поспешили за ним. Старый тюремщик ещё стоял какое-то время подле решётки, глядя пристально.

– Надо тебе что-нибудь ещё, Нур? – произнёс он вдруг спокойно, без своего прежнего гонора.

– Спасибо, сухари мне пока не нужны, – бесстрастно поставил его в известность Рун.

– Я домой к себе пошлю за едой, коли хочешь. Сноха сготовит, – предложил старик.

– Да не надо, спасибо, мы сыты, – теперь уже благодарно отказался Рун, указав кивком на остатки пирога.

Тюремщик удалился.

– Ох, не нравится мне это всё, солнышко моё, – тяжело вздохнул Рун. – Далеко всё зашло.

– Прости меня, мой смелый лев, – повинилась Лала, сияя. – Ежели бы я сдержалась, не обдала бы начальницу водичкой, ничего бы и не было.

– Да всё равно было бы. Ты тут ни при чём, – ласково заверил он. – Не повезло нам. Дождь, тебя ножки подвели, и ещё живность кланялась.

Всё сразу так неудачно сложилось. Я надеялся, слухам не особо поверят, а тут пение. И всё, конец всем надеждам. Надо уходить из этого города. Сегодня, кстати, третья ночь минует. Так и так уходить время настанет, я обещал на три дня. Поди не будешь настаивать остаться?

– А что если буду, суженый мой, – лукаво посмотрела на него Лала.

– Останемся, куда деваться, – усмехнулся Рун. – Не могу же я отказывать столь распрекрасной деве, которая ещё и моя невеста ненаглядная. Не понарошку теперь.

Но житья мне здесь уже не дадут точно. Эх, мне бы тоже незначимость. Так, как сейчас, это даже хуже, чем когда все не любят. Там, в деревне, я и был незначим, по сути. Никто не обращал на меня внимания.

– Конечно мы уйдём, заинька мой, не переживай, я пошутила, – сказала Лала с нежностью. – Но мне очень приятно, что ты готов терпеть ради меня даже… славу.

Она залилась смехом. Рун тоже рассмеялся:

– Славу преступника?

– Волшебника могучего, – возразила Лала.