Поцелуй феи. Книга1. Часть4

– Ну-ну, – саркастически проронил черноусый. – Смотри не пожалей потом о своих словах.

Стражники направились прочь, негромко перебрасываясь фразами. В тишине темницы хорошо было слышно их голоса.

– Сразу два чуда за сегодня удалось лицезреть, – покачал головой черноусый. – Повезло, что нас послали.

– Ага, – кивнул рыжеусый. – Даже не знаю, какое чудо лучше. Сколько на леди Фьентезану пролилось? По-моему бочки две, не меньше.

– Ну, она хотела чуда. Она его получила, – усмехнулся черноусый.

Оба стражника рассмеялись.

– Милая, – позвал Рун ласково.

Лала стояла, отвернувшись.

– Ласточка моя, ну давай я обниму. Легче станет, вот увидишь.

– Нет. Мне стыдно обниматься такой. Не трогай меня пожалуйста, Рун, – горестно возразила она.

– Солнышко, ну чего вдруг? Я тебя без платья обнимал. Уж дважды. А тут просто мокрое. Ты же закрылась руками. Могу зажмуриться, если хочешь. Пожалуйста. Мне тоже тяжело. И соскучился уже.

Как ни грустила Лала, его исполненный жалостливыми нотками голос заставил её коротко рассмеяться.

– Ладно уж, обними. Раз так соскучился, – вздохнула она.

Он шагнул к ней. Она повернулась, держа ручки у груди. Глядела на него мокрыми печальными глазками. Рун прижал её к себе.

– Ну ведь легче так? – мягко спросил он. – Мне вот гораздо.

– Ну да, чуточку полегче, – в её очах зажёгся тёплый огонёк, пробиваясь сквозь грусть.

– Эй, юноша, тебе что-нибудь надо? – осведомился старик-тюремщик, воззрившись пристально, словно в раздумьях, стоит ли пленник особого отношения.

– Поесть бы мне что-нибудь, дедушка, – попросил Рун вежливо.

Старик закивал и неспешно побрёл прочь, шаркая ногами. На его поясе позвякивала связка ключей.

– Лала, а ты переживаешь из-за того, что наказала начальницу, или из-за… прозрачного платья? – тихо задал вопрос Рун участливым тоном.

– Из-за всего понемножку, – поведала она опечаленно. – Из-за прозрачности больше. Много ты успел увидеть, Рун?

– Может мы не станем это выяснять? – предложил он ласково. – Какая разница. Забудем, словно и не было ничего.

– Мне бы хотелось знать, котик.

– Ну… тебе не понравится то, что я скажу, – посетовал он со вздохом.

– Так много?

– Ты была рядом совсем. И… почему-то… мне ещё тяжелее было сладить с желанием смотреть. Чем в прошлый раз. Я боролся с собой, ты не представляешь как. Но… не мог отвернуться. Зажмурился, и лишь тогда смог. Прости меня. Вот что со мной?!

На его физиономии отражались глубокое болезненное раскаяние, вина и сожаление.