Потенциальный барьер

У меня было столько вопросов к Красену Мануиловичу, столько всего хотелось узнать. Но…

– Можно мне выйти? – задала я самый насущный сейчас вопрос.

– Куда? – удивился надзиратель.

– В туалет.

– Да, конечно, – спохватился мужчина.

Он направился к своему столу, поднял трубку телефона, нажав какие-то кнопки, и произнёс:

– Лаврен, зайди.

В это время я отсоединила капельницу. Не с ней же идти? Тем более чувствую себя уже вполне нормально.

– Вата, лейкопластырь есть? – деловито спросила у надзирателя.

– Сейчас-сейчас, – засуетился он.

Имея маму врача и пожилую бабулю, несложные медицинские манипуляции я проводила на отлично, не говоря о таком.

– У вас тут небось дежурный доктор есть? – полюбопытствовала я, пока наклеивала лейкопластырь, нашедшийся в объемной аптечке. Чего там только не было...

– Разумеется. Но ты так уверенно все делаешь, – хмыкнул Красен Мануилович, – смысл беспокоить человека?

Да уж действительно. Не скопытилась и ладно. Хотя, скорее всего, просто я не первая такая. Наверное ж, знают, что и как в таких случаях делать.

Я вновь зацепилась за одну из тысячи мыслей, что вихрем носились в голове.

– А маму обязательно привлекать? Я же вроде как уже сама за себя отвечаю.

Не говорить же ему, что в нашей семье многие вопросы решала я сама, иногда с бабулей. А вот мама… Да Велков сам скоро все поймет.

– Обязательно, – вздохнул он.

А мама сейчас на работе… И как бы не жаль ее было беспокоить, видимо, без нее обойтись не получится, раз так настаивают.

В кабинет, не забыв постучаться, будто мы тут непотребностями занимались, зашел, вероятно, тот самый Лаврен – парень, который сопровождал Красена Мануиловича у троллейбуса.

Теперь-то этого паренька я могла рассмотреть более тщательно – в первую встречу точно не до того было, да и все внимание на себя перетягивал тогда именно Велков.

В голову сразу пришло определение – средний. Не высокий и не низкий – среднего роста. Телосложение среднее – не худой и не толстый. Волосы темно-русые, даже скорее мышиные, что ли.

Одежда обычная, повседневная – не модная, но и не стародавняя. Черты лица в целом невыразительные. Только светлые глаза, блекло-голубые, смотрели остро, будто препарируя. Взгляд-то оказался о-очень выразительным. Я сразу поняла, что от этого парня приветливой улыбки и мягкого радушия, как у Велкова, не дождусь.

Мой конвоир вел меня до заветной комнаты молча. Мне же было любопытно – я глазела по сторонам, но с вопросами, понятное дело, не лезла.