Потенциальный барьер

– Хорошо еще, что браслеты нацепили – никого не заденешь.

Я смогла облегченно выдохнуть. Так вот зачем эти штуки…

Зато конвоир явно расслабился.

– Нас ждут, – проворчал он и, уже не дожидаясь, потопал к начальству.

Явно же уверен, что я не сбегу. А может просто не смогу?.. Тогда шел он со мной ради моей же безопасности – чтоб не влипла никуда. Ого! Такими темпами, я еще и обижаться на него перестану!

Мне пришлось ускориться – в конце коридора показалась знакомая цветастая юбка. Мелькнула подолом и скрылась за дверью кабинета Велкова.

Мамусик, как ласково я называла маму, небось неслась из больницы и сейчас была крайне встревожена. Если не в панике. Когда ее вызывали в школу, то она заранее была уверена, что это по причине того, что я при смерти. А не потому, что подралась с мальчишками с параллельного класса, и победительницей в драке, причем с минимальным уроном, вышла я, а не они.

На пороге кабинета я даже оттолкнула Лаврика – так волновалась за мамусика.

Она сидела на стуле перед Красном Мануиловичем и улыбалась. Мило так, приветливо. И только глаза выражали бешеный испуг. Будто услышь она сейчас резкий звук, точно упадет в обморок.

Велков же был явно впечатлен моей родительницей. Я даже заметила, как он украдкой пытался пригладить топорщащиеся волосы, пока мама отвернулась, заметив меня.

А впечатляться было чем – высокая, статная блондинка, в ярко-бирюзовом платье с розовыми бутонами в обрамлении зеленых листьев по подолу, восседала как царевна на стуле для посетителей.

Причем блондинка-то мамусик натуральная, не крашеная. Нежно-розовая помада подчеркивала полные, выразительные губы. Довершали картину огромные синие глаза с черными длинными пушистыми ресницами.

Изящной рукой с аккуратным маникюром – и тут моя Ивка постаралась, – мама поправила прядь и голосом, будто вода переливается на порожках в ручейке, спросила:

– Аглаюшка, ты в порядке? Как же так получилось? Что же это такое?

Правда, в ее чистом голосе все же прорезалась хрипотца волнения.

– Все хорошо, мам, – кивнула я, подойдя к ней.

Коснуться маминой руки я не решилась – после холодной воды мои пальцы были еще ледяными.

Красен Мануилович же вкратце поведал о моих приключениях.

Мама была, мягко говоря, ошарашенной. И прежде, чем она вновь начала расспросы, хозяин кабинета произнес, прочистив горло:

– Лаврен, можешь идти.

Я даже забыла, что тут ещё и он.